— Вообще карады обожают эти цветы, — рассмеялся книжник, — Но рвать их никому не разрешают, потому что считают своей собственностью, как и сами обелиски маны.
— А как вообще работают обелиски на поверхности? — спросил Андрей.
— Так же, как и эти реки, — ответил Мелкая Буква, — Обелиски сооружены в тех местах, где есть так называемые жилы земли, по которым наверх поступают потоки маны из подземных рек. Рек крови на самом деле очень много, считается, что они пронизывают всю земную кору под Риаберрой и Эльфарикой. Но рудников, где можно получить непосредственный доступ к рекам, как я уже говорил, мало.
Что же касается жил земли, то это таинственные магические объекты не совсем материальной природы. Они разбросаны по всей Риаберре и Эльфарике, но залезть к подземной реке по ним нельзя. Зато можно поставить в местах, где жилы касаются поверхности, обелиск–проводник. И у такого обелиска любой путешественник сможет пополнить свою ману. Обычно у обелисков риа собирают плату за пользование ими, но в глухих местах есть и бесплатные.
— Нет, любой путешественник не может пополнить ману, — мрачно заметил Андрей, вспоминая свой бой у обелиска с карадом, вторым противником, которого он встретил в игре, — Я, например, не могу.
— Ты слишком много внимания уделяешь недостаткам своего класса, — сказал Мелкая Буква, — В общем–то, как и большинство игроков в этой игре, которые презирают психиругов. Да, психирург не может пользоваться ни обелисками, ни кристаллами маны. Да, у этого класса куча косяков. Но прокачанный психирург представляет собой на самом деле страшного противника, с которым лично я не хотел бы встречаться в бою.
— Ты бы ни с кем не хотел встречаться в бою, — забухтел Андрей, — Ты вообще книжник. С деревянным посохом.
— Это да, — рассмеялся Мелкая Буква, угрожающе взмахнув своим посохом, — Но, как ты мог заметить, в команде я вполне себе полезен. А поодиночке книжники не ходят. Между прочим, многое из того, что я тебе рассказываю, я почерпнул из уникальных книг или узнал в уникальных местах, доступных только книжнику. Это уже не говоря об эксклюзивных заклинаниях, доступных только моему классу. Пусть эти заклинания и не боевые.
Алых цветов на берегах среди плесени становилось все больше, Ятти уже собрал себе целый букет, даже Мустакбалю перепала парочка цветков, пропущенных левитатором. Однако после очередного перекрестка рек и поворота налево, в огромную пещеру, где река была метров в тридцать шириной, Ксиб грубо прервал сборщиков гербариев:
— Цветы больше не брать. Опасно. А то что собрали — в руках не нести. Убрать в инвентарь.
Андрей сначала не понял, почему ящер теперь запрещает срывать цветы, но прежде, чем он успел задать вопрос Мелкой Букве, он уже увидел ответ на него.
Пещера здесь расширилась еще больше, превратившись в огромный зал, а кровавая река теперь была метров пятьдесят в ширину. Слева на берегу возвышался полностью заросший алой плесенью холм, а дальше холма в свете волшебных огоньков Андрей разглядел расположившихся на берегу кровавой реки тварей, каждая из которых была вдвое выше человека и густо поросла белой шерстью. Взрослых особей было около десятка, а у самого берега кровавой реки помещалось свитое из плесени гнездо, в котором сидело трое детенышей, каждый с овчарку размером.
— Белые карады, — подтвердил почтительным шепотом догадку Андрея Мелкая Буква, — Легендарные существа, обитающие за пределами Мира и питающиеся маной подземных кровавых рек. Я читал о них, но не думал, что мне доведется увидеть этих удивительных зверей вживую. Я люблю этот данж.
В такие моменты Андрей всегда пугался своего друга, и Мелкая Буква казался ему настоящим клиническим сумасшедшим, типа тех, которые лежали с Андреем в дурке. Сам Андрей совершенно не разделял настроения книжника, он ненавидел этот проклятый данж, уже забравший множество жизней, да и белые карады на вкус Андрея были омерзительны и выглядели гораздо страшнее своих родичей с поверхности.
Андрей рассмотрел, что у тварей нет лиц, только зубастые рты, вся остальная голова обезьяноподобных животных заросла густой шерстью. Нос, вероятно, располагался под шерстью, а глаза обитавшим в вечной тьме карадам не требовались. Зато их эльфийские длинные уши непрестанно шевелились и подергивались, видимо, заслышав путешественников. Большая часть стаи просто сидела у кровавой реки, но двое в стороне чистили друг другу шерсть, а еще один то ли спал, то ли подох.
— Не подходить к ним, не трогать, не атаковать, — громко прошипел Ксиб, хотя весь остальной отряд притих, — Ятти, опустись на землю. Не летать. К карадам не летать тем более. Они нас не видят, но слышат и чуют. Но они не будут атаковать первыми. Они игнорируют нас. Мы игнорируем их. Говорить можно в полный голос. К кровавой реке не подходить. Цветы не рвать. Все идем на холм слева.