— Kabul etmek üçin batyrlyk. Ölüm howpuna ýeke–täk jogap.
1837
Сагануренов ехал в открытой карете, запряженной парой лошадей, через какие–то дачи и пустыри, засыпанные снегом. Снег только что валил валом, но теперь он уже почти закончился, превратившись в мелкую ледяную морось. Но на шляпе возницы все еще лежали ошметки недавнего снегопада, самому Сагануренову снег нападал на цилиндр, сделав его таким тяжелым, что заболела шея, а еще набился в бакенбарды. Но Сагануренов не обращал на это никакого внимания, погруженный в мрачные раздумья, поэтому сидевший рядом с ним в карете Данзас снял цилиндр с Сагануренова и отряхнул его.
Сагануренов затруднялся сказать, был ли это фильм или игра виртуальной реальности. Скорее, нечто среднее. С одной стороны, Сагануренов теперь сознавал себя мулатом в цилиндре, он обладал его знаниями и более–менее понимал, что происходит. С другой же стороны Сагануренов помнил и о своей настоящей личности, он мог действовать и принимать решения, как он сам, а не как мулат. Это было похоже на интерактивный фильм, где тебе задали роль, но отыгрывать ее ты можешь, как угодно.
— Еще не поздно все поправить, — сказал Данзас, отряхивая от снега уже собственный цилиндр, — Я попрошу примирения.
— Нет, поздно, — упрямо не согласился Сагануренов, — Дуэль будет.
— Дуэль? — рассердился Данзас, — Ce n’est pas un duel, mais un meurtre. Убийство, вот что это.
— Il vaut mieux tuer le diable avant que le diable vous tue, — мрачно процитировал Сагануренов французскую поговорку.
— Я имел в виду, что убьют тебя, — тихо произнес Данзас, — Дантес — агент Третьего отделения, профессиональный убийца. И, как тебе отлично известно, государь желает твоей смерти. Ходят слухи…
Данзас замолчал и бросил встревоженный взгляд на возницу, но тот продолжал править каретой безучастный ко всему, он даже не отряхнул снег со своей шляпы.
— Ты секундант на дуэли, друг мой, — рассмеялся Сагануренов, — Тебе и так грозит пожизненная ссылка в Сибирь, в лучшем случае. Стоит ли переживать, что возница услышит твои слова о государе? Et vous pouvez parler français.
— Будто агенты Третьего отделения не знают французского, — не согласился Данзас, кивнув на широкую спину возницы, — Я скажу, как есть, по–русски. Это были просто слухи, и я не хотел тебе рассказывать, зная, что ты не изменишь своего намерения драться. Но вчера я получил подтверждение от М. Ты его знаешь, он близок к императору.
Сагануренов кивнул, он понимал, о каком лице идет речь.
— Говорят, что государь намерен убить тебя, а потом, когда ты умрешь, он прилюдно простит тебя и будет сожалеть о твоей кончине, — продолжил Данзас, — Так он избавится от тебя с одной стороны и будет выглядеть просвещенным правителем в глазах общества с другой.
— Это вполне в духе нашего запутавшегося Николя, mon amie, — равнодушно ответил Сагануренов, — Но ведь это еще не все?
— Нет, не все, — вынужден был признаться Данзас, — Дело в том, что для твоего убийства по приказу государя в Англии была закуплена какая–то сверхлегкая и сверхпрочная кираса. Дантес должен будет надеть ее сегодня на дуэль. Он наденет ее и станет неуязвим. А ты умрешь.
— Путь так, — пожал плечами Сагануренов, — Возможно после моей гибели Николя наконец успокоится и оставит в покое мою семью и друзей. Двум смертям не бывать, мой друг. Кроме того, Дантеса ведь сошлют в Сибирь за мое убийство. Я бы не хотел такой сатисфакции, но лучше чем ничего.
— Corbeau contre corbeau ne se crève jamais les yeux, — печально заметил Данзас, — Если слухи верны, Дантеса просто пожурят. А потом отправят работать в Европу. У государя там большие планы, и ему нужны верные люди. Я умоляю тебя, позволь мне просить о примирении.
— После всего, что ты мне сейчас рассказал? — искренне удивился Сагануренов, — Да в своем ли ты уме, Костя? Я не намерен предлагать примирения человеку, оскорбившему мою жену, да еще и пришедшему на дуэль, прикрывая свою французскую задницу английской кирасой. Задета моя честь, mon amie. Так что прошу тебя, больше никаких предложений о мире. Или я оскорблюсь и сменю секунданта прямо сейчас, Костя.
— Тебе будет нелегко найти здесь дворянина в секунданты, — засмеялся Данзас, оглядывая унылые домишки и засыпанный снегом голый кустарник вокруг, — Но позволь мне хотя бы обыскать Дантеса перед дуэлью. Возможно, мы сможем разоблачить его.
— Нет, — отрезал Сагануренов, — Я запрещаю это. Если ты полезешь к нему с обыском, он оскорбится, и тогда сразу же после нашей дуэли с Дантесом будет еще одна. Только на этот раз Дантес убьет уже тебя. Я не хочу этого. Поэтому забудь про обыск.