Эльфы бесновались, выкрикивали оскорбления в лицо убийцы, хватали его за рукава рубахи, разрывая ее в клочья.
– Там, куда мы идем, тепло? – Аптекарь сотрясался скорее от холода, чем от страха. – Покрывало бы сейчас не помешало. – Уныло произнес старик и весь сжался.
– К месту твоей казни. Хватит болтать, пока я не заткнул тебя.
Внезапно толпа расступилась, и Аптекарь увидел невероятную картину. Кажется, это был мираж или сон. Поле, покрытое пушистым снегом, было такое огромное, что не видно было его края. Белоснежное, как чистый неисписанный холст. А с другой стороны, стоял стеной темно-зеленый лес, он был темный и мрачный.
– Как здесь красиво! – дрожащим голосом произнес старый Аптекарь и вытер мокрые глаза. Его рубашка была в грязи, разорванная, из-под которой выглядывала дряблая желтая кожа. – Холодно!
Аптекаря поставили на небольшой постамент, сооруженный специально для казни, стражники встали по обе стороны. Все понимали, что старику некуда бежать, но необходимо было придерживаться традиций. Справа на другом постаменте сидели Эльфийский вождь с женой, Иеления и Мариэль. Слева – король Гефипсонии – Авнустас Третий с принцем Виктором.
Первым нарушил тишину эльфийский вождь Друлаван Второй. Он поднялся и начал громко зачитывать приговор.
– Бролгоч Дру, вы обвиняетесь…
Аптекарь услышал свое имя и улыбнулся. Вот, оказывается, как его зовут. Хорошо, что перед госпожой Смертью я предстану с тем именем, которое мне дали при рождении. Это правильно.
–… На совести человека, известного как Аптекарь имеется несколько десятков смертей эльфов… сотни Мамондиков и других священных животных…завербованные люди для изготовления поддельных лекарств… многочисленные отравления и смерти жителей королевства... Бролгоч Дру приговаривается к смерти…
– Я не собираюсь нести этот крест один. – Аптекарь посмотрел на короля Авнустаса Третьего и сплюнул на деревянный постамент. – А как же ваш сын? Младшенький. Принц Руслан. Почему его нет рядом со мной? Он также виноват во всех тех грехах, которые приписывают мне.
– Замолчи, ты сам дьявол! Руслан будет наказан, как только королевская полиция отыщет его. К счастью, ты этого уже не увидишь. – Крикнул король Авнустас Третий, вскочив со своего места.
– Ну конечно, как не защитить собственного отпрыска. Небось, спрятали его в замке, мне ли не знать.
– Старик, я прослежу, чтобы принц Руслан был наказан. – Эльфийский вождь встал и произнес успокаивающие слова. – Можешь не переживать из-за этого.
– Я верю тебе, вождь и предводитель эльфов! А где Кларис? Жена того страшного конюха. Она тоже была с нами заодно.
– Все, замолчи Аптекарь, не перекладывай свои грехи на других. Тем более Кларис уже наказана. Еще что-нибудь хочешь сказать?
Толпа начинала нервничать и выкрикивать оскорбления в сторону Аптекаря. Кто-то кинул в убийцу лошадиную лепешку навоза и прокричал: “Убийца!” Старик успел отскочить, но следующая лепешка приземлилась ему на голову.
– Казнить убийцу!
– Отправляйся к дьяволу!
В сторону эльфов посыпались проклятия. Аптекарь махал руками и кричал. А потом еще одна лепешка и еще, градом полетели на старика. Пока не упав на колени, пленник не закрыл голову руками и не замолчал.
– Пора заканчивать этот цирк. – Произнес злобно Авнустас Третий и взглянул на Друлавана.
Эльфийский вождь кивнул стражникам и тут же несколько эльфов взяли за руки и за ноги Аптекаря. Старик, казалось, был уже мертв, он не сопротивлялся и не произносил ни слова. Старался не дышать, чтобы не пропустить ударов сердца.
«Капсула с ядом спасла бы меня сейчас! Может, надо помолиться, раз уж остались считаные минуты».
Посмотрев в сторону постамента, он увидел Мариэль. Ее темные волосы переливались на солнце. Живая. Ведьма!
Подойдя к изабелловой лошади, стражники опустили старика на землю и привязали ноги казненного к стременам.
“Теперь можно смотреть на солнце, не поднимая головы” – подумал Аптекарь перед тем, как красавица изабелловая лошадь сверкнула перламутровой шерстью и поскакала галопом по заснеженному полю.
Голова старика билась о кочки и ухабы подмороженной земли, оставляя кровь и пучки седых волос на пожухлой траве. Криков не было, только топот лошади отзывался эхом в темном лесу.