— Ты уверена, что это нужно? Необходимо сделать очень многое, оповестить кучу людей и родственников с обеих сторон. Это не так-то просто.
— Милый, я уверена. - Зардевшись, произнесла эльфийка. - Дело в том, что у меня есть для тебя одна новость.
Глава 22
— Мама, хватит крутиться вокруг меня, словно я зеркало! Бабушка, да скажи ты ей! У меня голова уже кружится от вашей беготни.
— Думаю, она кружится вовсе не из-за этого. - Иеления улыбалась, вынимая по одной иголке изо рта. Подкалывая подол белоснежного платья, она ловко подгибала шифоновую ткань и когда иголки заканчивались, вытаскивала их из спины Жмуня. Мамондик просыпался, переворачивался на другой бок и снова сладко засыпал. В воздухе витал дурманящий запах эльфтвейна.
— Совершенно согласна с матерью, - произнесла Глиндменель, подшивая рукав и тихо посмеиваясь.
— О чём это вы? - Непонимающе спросила эльфийка и тут же поняв причину смеха, зарделась и прижала ладошки к щекам. - Вы знаете? Но откуда?
— Милая, ты этого не замечаешь, тебе кажется всё обычным, но это не так. Ты ходишь по-другому, плавнее что ли, нежнее. Кажется, в эти моменты ноги чуть касаются земли, словно порхаешь. Лазаешь по деревьям аккуратнее, незаметно дотрагиваясь до живота, улыбаешься, когда тебя никто не видит. Твои глаза светятся от счастья, и это не только из-за свадьбы.
— Мы женщины, это сразу замечаем. - Произнесла бабушка и поцеловала внучку в розовую щёчку. - Думаю, у тебя второй месяц, я права?
Смущённо улыбнувшись, Мариэль дотронулась до тонкой ткани платья и положила руки на живот. Кивнув бабушке, девушка посмотрела на маму, она заканчивала с подолом. Шлейф будет длинным, как она и мечтала. Расшитый жемчужинами и бисером, он весь переливался от перламутровой пудры Изабелловых лошадей. Тщательно собранный, он пропитал шёлковые нити и теперь сверкал на солнце, как роса поутру.
— Нужно успеть сшить платье, фату, а ещё отыскать бабушкину диадему.
— Успеем! - утвердительно заявила Иеления и воткнула последнюю иголку в подол платья, но чуть промахнулась и попала в ногу дочери.
— Ай! - громко вскрикнула Мариэль и хмуро посмотрела на мать. — Больно же.
— Прости дочь, - подняла руки Иеления и встала с колен. Расстегнув маленькие пуговицы на платье, она аккуратно сняла его с плеч, а затем с талии. - Его ещё надо подшить и закрепить оберег счастья и верности эльфийской магией. Этим займётся бабушка.
— А можно мне посмотреть этот обряд? - Мариэль вылезла из платья и осталась в одной полупрозрачной сорочке.
— Конечно, дорогая, обязательно приходи. Завтра ночью у водопада будет твориться эльфийская магия.
***
Утро перед обрядом началось совсем не так, как ожидала Мариэль.
Услышав за окном девичьи голоса, поющие эльфийскую песню, Мариэль проснулась и замерла. Поднявшись, она откинула тяжёлое одеяло и подбежала к окну. Раскрыв деревянные ставни, перегнулась через подоконник и увидела, откуда шёл тот невероятный звук, что разбудил её.
Несколько эльфиек танцевали и при этом исполняли незнакомую мелодию, от которой волосы у некоторых начинали светиться. Поочерёдно они доставали из холщовых мешочков, привязанных к поясу платья, сухие лепестки цветов и разбрасывали у порога дома вождя.
— Эльфийская магия уже действует! - взглянув на свои волосы, заметила, что они еле шевелятся, а кончики смотрят в сторону молодых эльфиек. - Удивительно, вот бы Зарволея такое увидела.
Мариэль села на подоконник и подогнула под себя ноги. Перебросив тёмные локоны на одну сторону плеча, решила связаться с рыжей эльфийкой, с которой они познакомились в королевском замке. Встреча тогда получилась не очень, но главное, что девушки остались живы. После того случая они сдружились и дедушка пригласил эльфийку поселиться во Фьоре. Та, естественно, была не против, ведь её деревню сожгли, вместе с родителями и соплеменниками.
Ожидая знакомого звона колокольчиков, она услышала только непрерывное щебетание Зарволеи, с которой они договорились ночью сходить на эльфийский обряд.
Вскочив с постели, Мариэль подбежала к зеркалу и обнаружила, что серёжки пропали. Ушки шевелились, но больше не звенели.
Мариэль носилась по своей комнате, в поисках серёжек, когда-то подаренных отцом. Серебряные подвески с луной на цепочке, были её любимыми. Почти никогда их не снимая, дотрагиваясь до них, она всегда вспоминала папу. А ещё этот удивительный звон, напоминающий колокольчики. Его больше не было.