– Ты же обещала! И не выполнила... Если я умру, только ты будешь виновата в этом. – Прошипела сестра незнакомым голосом.
– О чем ты говоришь, ты не умрёшь! Никогда. Я обещаю тебе.
– Слишком поздно… пузырёк с лекарством уже у тебя в руках.
Мариэль посмотрела на свои руки и увидела два пузырька. Небольшие запечатанные колбочки, без этикетки и без названия.
– Откуда два? Я же одно взяла. И что мне теперь делать?
– Уходи Мариэль.
– Не переживай сестрёнка. Мы сейчас во всем разберёмся.
Мариэль села в стоящее, рядом с Лариэль, кресло, и поставила на стол два пузырька. Они были словно копии друг друга, ничем не отличались. Даже по весу были одинаковые.
– Я же собираю травы в лесу и лечу животных, какое лекарство правильное, я пойму по запаху.
Открыв оба пузырька, она приблизилась сначала к одному лекарству, а потом ко второму. Повторила действие ещё раз. И ещё.
– Странно, ничего не понимаю, они даже пахнут одинаково. Словно это одно лекарство просто разлито в две колбочки.
Взяв один пузырек в руки, Мариэль вылила капельку себе в рот и посмаковала. "Похоже на фехинацею".
Затем взяла следующий и проделала то же самое.
– И это похоже на фехинацею. Удивительно!
Смешав лекарство в кружке, подошла к сестре и села на кровать.
– Оставь меня Мариэль, я не хочу пить это лекарство.
– Это не лекарство, это волшебство, посмотри на меня! Ааа… как я выгляжу? – Мариэль показала сестре свои сияющие руки и помолодевшее лицо.
– Что это с тобой, Мариэль?
– Это эхинацея, попробуй.
– Нет, не хочу. – Заупрямилась сестра.
– Один глоток и ты не узнаешь себя, поверь мне!
Прислонив голову Лариэль к себе, она открыла ей рот ободком кружки и влила туда настойку из пузырька.
– Теперь все будет хорошо. – Мариэль поцеловала сестру в лоб и обожглась. Кожа была ледяная, как корка утреннего снега. – Ты же совсем замёрзла! – Укутав ее бордовым одеялом, Мариэль взглянула в её голубые глаза и отпрянула.
Чёрные вороны. Они кружили над телом девушки и объедали её плоть.
– Закрой мои глаза… – прошептала Лариэль загробным голосом. – Мне больно видеть, как вороны едят моё тело.
– Ты же знаешь, я не хотела. Это все аптекарь! – Мариэль закрыла сестре тонкие почти прозрачные веки и отошла от мёртвой сестры. – Что это я говорю?
Сорвавшийся крик разорвал комнату на куски и влетел в голову Мариэль. Упав на пол, она поползла к двери. От невероятной боли, накатывающей волнами, она закрыла уши руками и упала на колени. Но это не помогало, боль разрывала на части, и хотелось ей помочь сделать это быстрее. Посмотрев на свои руки, Мариэль поняла, что они больше не блестели жемчугом, а покрылись красной сухой коркой, издающий страшный зуд и скрип.
Снова этот же крик, её сердце на мгновение остановилось, заставив замолчать тикающие на стене часы. Мариэль узнала голос матери, раздавшийся совсем близко, он приближался, путал мысли, сеял страх.
Поднявшись на ноги, Мариэль попыталась открыть дверь, но не смогла. Гладкая, как озеро, дверь стояла без ручки и замка, не выпуская никого из этого ада.
Мариэль медленно повернулась назад и увидела, что глаза сестры открыты. Оттуда, как из портала протяжно вырывался чёрный пух, его становилось все больше и больше, он заслонял воздух и все пространство вокруг. Лица Лариэль уже не было видно, оно было укрыто перьями. Чёрные крылья вырывались из глазниц сестры, и вот уже все птицы показались полностью. Набравшись смелости, они бросились на Мариэль, вопя и размахивая крыльями.
Девушка застонала и закрыла лицо руками. Согнувшись у двери, она звала на помощь, стараясь перекричать ворон. Но ничего не слышала. Шум поглотил все ее существо, не давал возможности дышать.
Птицы клевали её руки, оставляя мелкие ранки, из которых струйкой сочилась кровь. Казалось, что она слышала не воронье карканье, а другие звуки, знакомые слова, по крайней мере, она их понимала.
– Ты виновата!
– Только ты одна!
– Только ты и виновата!
Закричав, она поднялась по стене и забила кулаками о дверь.
– Мама, спаси меня! Мама…
Дверь резко раскрылась и настала мертвая тишина. Мать стояла у порога комнаты, красные глаза выдавали недавние слезы.
– Это ты во всем виновата, только ты! – Мать замахнулась и влепила Мариэль звонкую пощёчину. Девушка вскрикнула и потеряла сознание.
***
Мариэль открыла глаза, поняла, что это был сон и тихо застонала. Казалось, что боль была везде. Она была такой сильной, что заполонила весь дом. Хотелось кричать и рвать на себе ноющие мышцы.