– Ты уже пыталась… не помогло… оставь это Мариэль.
– Что? О чем ты? – Мариэль посмотрела на сидящего Мамондика и попросила принести лекарство, стоящее на столе. Кивнув, Жмунь скрылся, оставив сестер наедине.
Держа голову сестры, Мариэль ей напевала песенку и гладила светлые волосы. Каждая строчка отзывалась у Лариэль новым кашлем и новой порцией крови.
– Тише, тише… сейчас Жмунь принесёт лекарство.
– Жмунь, зараза, давай живей! – надрывалась Мариэль, не понимая, где шатается этот жуткий Мамондик. Надо было самой сходить, давно бы уже принесла.
– Мари… я чувствую, что умираю. Жаль не успею попрощаться с матушкой. Радует то, что там, на небесах, я встречусь с папой.
– Не смей, Лари…, мы с тобой еще столько не сделали, столько не увидели. А как же наше любимое озеро, а водопад? Помнишь, как мы собирались, пойти туда искупаться, как только ты выздоровеешь. А деревья… Помнишь? Лари, поговори со мной, прошу... только не засыпай.
Мариэль взглянула на сестру и увидела, что та закрыла глаза и улыбнулась.
– Я люблю тебя, Мари… и ни в чем не виню…
– Нет! Лари, нет… прости... – Мариэль прижала к себе остывающее тело сестры и громко завыла.
***
Мамондик стоял за дверью, и не смел войти к сёстрам. Прижимая мохнатыми лапками пустую кружку, в которой несколько часов назад было лекарство от отравления, он отчаянно бился головой о стену и плакал. Капли крови со лба опускались ниже и смешивались со слезами на глазах. Обессилев, он опустился на пол и, не подозревая ни о чем, продолжал ронять целительные слезинки в кружку.
Мариэль аккуратно положила голову сестры на подушку и поднялась.
"Застывшая улыбка на лице так и останется с ней навсегда, словно посмертные кольца на срезанных деревьях".
Руки отчаянно тряслись и передавали дрожь зубам, все тело покрылось холодными мурашками. Застонав, Мариэль прикусила губу, крови не было. Зажмурившись, словно надеясь, что это сон, она почувствовала давление в глазах и яркие звезды. Если долго смотреть на них, можно увидеть целую вселенную. Но стоит открыть глаза, как все исчезнет, останется лишь мутная тень и головокружение.
Наклонившись над телом сестры, она поцеловала её в лоб и пригладила белоснежные волосы. Забрав пряди за эльфийские ушки, Мариэль увидела серебряные сережки с небольшим голубым камнем. Они одиноко касались нежного ушка и напоминали подарок отца.
Несколько следов от таких же дырочек для серёжек, были пустые. Все драгоценности ушли на лекарства. Сданные в ломбард, они навсегда останутся там погребенными среди тысяч других таких же серёжек и браслетов.
Машинально потрогав свои ушки, Мариэль даже не смотря в зеркало, знала, что на ней такие же серёжки. Серебряные с небольшим голубым камнем в виде полумесяца, у сестры были в виде солнца. Подумав об этом, Мариэль вновь прикусила губу, но сейчас уже сильнее. Почувствовав кровь, успокоилась, стало легче.
Не понимая, что происходит, ноги Мариэль направились в сторону выхода из комнаты. Она не сопротивлялась.
Находиться здесь больше не было ни сил, ни желания. Её тянуло на воздух, к своим деревьям и зверям. Туда, где свобода и жизнь, туда, где её способности ещё кому-то нужны.
– Мне необходимо выбраться отсюда, уйти подальше, пока никого нет дома, пока никто не знает, что я сделала. Пока никто не догадался… – хриплым голосом произнесла Мариэль, с силой распахнула дверь и вылетела наружу.
Не заметив у двери маленького Жмуня, девушка случайно задела платьем зверька и опрокинула кружку. Шарахнувшись от него, она яростно затрясла головой, словно отгоняя от себя видение.
– Ой! – пропищал мамондик и потянулся за чашкой.
– Ты ещё здесь, звереныш?! – злобно произнесла Мариэль. – Я советовала бы тебе убираться отсюда, пока я не схватила нож и не выпустила тебе все внутренности.
– Прости Мариэль, но я, ни в чем не виноват. Я просто…
Не дав договорить зверьку, Эльфийка вся сжалась, выставила вперед руку и выплюнула ненавистные слова:
– Ты мне больше не друг, мамондик. Оставь меня, уходи и никогда не показывайся на глаза! Иначе…
Мамондик дернулся от резких слов и, пряча мокрые от слез глаза, отпустил мохнатую голову.
Отвернувшись от когда-то близкого друга, Мариэль почувствовала боль в сердце и снова прикусила себе губу. Вкус крови обжог язык и стало легче.
***
Потерять двух родных для сердца существ за одно утро, было для Мариэль дико и очень странно. Не зная, как вести себя дальше, девушка решила идти прямо в лес, пока она без сил не упадёт где-нибудь замертво. Сейчас, она понимала, что это самое лучшее решение.