– Подсказываю. О чем ты думаешь, когда слышишь слово Игольчатый?
– Ну, не знаю. Жмунь, маленький колючка. – Не успев подумать, с ходу ответила Мариэль. – Ой!
– Все верно, Мариэль. Речь идет о твоем друге Жмуне. Антарктицит – редкий минерал, образующий игольчатые кристаллы.
– Кристаллы – это слезы. Слезы маленького Жмуня.
– Я же говорил, что все на поверхности. Удачи маленькая эльфийка. И привет Жмуню, пускай забегает на вечерние посиделки в главном дупле. Обязательно передай, мы будем его ждать.
– Спасибо Премудрый Умунь. Обязательно передам!
– Мариэль! – Виктор выбежал не веранду и резко остановился. – Илот не дышит.
***
Мариэль вскочила с кресла, испуганно взглянула на Виктора и, оттолкнув охотника, дернулась в сторону двери. Ворвавшись в дом, она подбежала к дивану и потрогала морду собаки. Нос был сухой и еле теплый. Положив руку на бедренную артерию, расположенную в промежности, между ногой и животом, эльфийка замерла. Пульс едва прощупывался, но все еще был. Сердце не переставало сражаться за жизнь хозяина, поддерживая то, что еще можно было поддержать.
Мариэль выдохнула и побежала из гостиной в кухню. Мельком взглянув на Виктора, она слегка улыбнулась и произнесла:
–Ложная тревога, все будет хорошо! Я знаю, где взять последний ингредиент. Мы спасем Илота. Дай мне несколько минут.
Виктор кивнул и направился к любимцу.
– Моя помощь нужна? Если что, я готов. Только скажи, и я мигом.
– Нет, пока ничего. Хотя… знаешь, нужно, чтобы ты подготовил Илота к вливанию сыворотки. Пошли со мной, я дам тебе бритву и мыло.
– Где нужно будет побрить? В промежности? – Виктор произнес это и замолчал. Щеки покраснели и он отвернулся.
– Почему в промежности? На шее, вот тут –слева. – Мариэль провела рукой по своей шее и с интересом взглянула на охотника.
Виктор понял, куда смотрит Мариэль и машинально поправил воротник.
– Все понятно. Сейчас все сделаю. – Схватив со стола бритву и мыло, он незаметно удалился из кухни. Но быстро вернувшись, попросил миску с горячей водой. Получив, что просил, тут же снова испарился.
– Мама, я знаю, где взять последний ингредиент! Мне сказали Мамондики.
– Хм…
– Ты же помнишь, что Антарктицит, это игольчатый кристалл.
– И… дальше то что? Мариэль, ну, говори уже. Чего томишь? Нервы мои испытываешь? Я и так на взводе, да ты еще тут со своими загадками!
– Ничего… просто… короче слезы Жмуня, это и есть тот самый Антарктицит. Вот что я хотела сказать.
Мариэль не глядя на мать, подошла к столу, где мирно посапывал ее дружок и поняла, ей снова нужно будет просить у него помощи. Мало ей было его крови, так теперь еще слезы подавай. Откашлявшись, чтобы самой не расплакаться, она аккуратно растолкала Жмуня и присела на стул, чтобы быть с мамондиком на одном уровне глаз.
Раскачиваясь, словно после похмелья, Жмунь прижал лапки к голове и пригладил свои уши. Мягко улыбнувшись Мариэль, он пропищал что-то невнятное, закатил глаза и снова повалился спать. Видимо, стресс от процедурысильно повлиял на его физическое состояние.
– Жмунь, проснись. – Мариэль снова растолкала Мамондика и усадила напротив себя. – Ну как ты дружок? У нас тут такое произошло, пока ты спал. Не знаю, как тебе сказать. Дело в том, что твоя кровь не помогла Илоту, и он, к сожалению… он… его больше нет с нами. Теперь он с другими псами, там… – Мариэль показала рукой наверх. – На небе.
Жмунь как-то резко осунулся, сгорбился. Плечи его поникли и маленькие лапки задрожали. Иголки на спине то распрямлялись и делались жесткими и упругими, то сворачивались, превращаясь в пух. Громко плюхнувшись на игольчатый зад, он закрыл ушами мордочку и весь затрясся. Хоботок нервно дергался и издавал странные звуки, то трубил, то хныкал, заворачивался в колечко и вытягивался трубой.
Мариэль первый раз видела такое. Чтобы Жмунь так огорчался из-за чужого пса, а что же с ним было, когда умерла Лариэль? Она этого не видела, но сейчас даже боялась это представить.
– Они очень эмоциональные… – произнесла Иеления и протянула Мариэль пустую пробирку для слез. – Может, не надо было так…
– Как? Были другие варианты? – Мариэль посмотрела на мать и взяла у нее стеклянную емкость.
– Это было жестоко. Даже для тебя.
– Мама, умоляю тебя, во мне течет твоя кровь, поэтому не надо мне говорить о жестокости. – Мариэль отвернулась от матери, зная, что от нее не ускользнул язвительный тон дочери.
Прижав к себе Жмуня, она отодвинула ушки с мордочки любимца и смахнула прозрачные слезы прямо на дно пробирки. С тихим звоном они коснулись стекла и расползлись по стенкам. Игольчатые кристаллы Антарктицита, всецело готовые для использования.