Выдолбленные, горными эльфами, покои короля и королевы выходили на небольшое озерцо. По утрам от него поднимался такой густой туман, что в нем можно было спрятать парочку Изабелловых лошадей вместе с их лучниками.
– Мама, где это мы? – Мариэль стояла внутри живого леса, по веткам которого словно белки прыгали эльфы. Они бегали и перелетали с дерева на дерево так ловко и быстро, что их длинные волосы сверкали на заходящем солнце и казались пудровым шлейфом. – Я тоже так хочу, я ведь умею, просто давно не делала.
– Дочь, мы сюда приехали не за этим. У нас важное дело, помнишь какое? – Иеления взглянула на дочку и поняла, что та смотрит, не отрываясь на летунов. – Ох, Мариэль, мы должны попрощаться с твоей сестрой. Не забывай о своей миссии, дорогая. Пойдём! Нам нужно попасть вон туда. – Иеления показала на дом в центре живой изгороди, и взяла неразумную дочь за руку.
Оказавшись у винтовой лестницы, которая вела туда, где Иеления провела свою юность, эльфийка на мгновение замерла. Обернувшись, поняла, что назад дороги нет, как и тех двадцати лет, что жила вдали от дома и своих родителей. Отец, отказался от неё однажды. Сгоряча. Возможно, не подумав.
Подняв голову, она увидела родные глаза матери: испещренные глубокими морщинками и мокрые от слез, они были все такие же, словно время их не изменило и не потревожило. Сердце Иелении застучало быстрее и, протянув Глиндменель руки, дочь кинулась ей в объятия, чтобы унять боль, навсегда засевшую внутри и не собирающуюся отпускать свою жертву так быстро.
Мариэль стояла и смотрела на мать – хрупкую и ранимую женщину, которая сейчас являлась ребёнком в объятиях своей матери, и не знала, куда себя деть. Повернувшись в сторону деревьев, она почувствовала чужой взгляд. Листья скрывали незнакомца, но от его пристального взгляда, мурашки побежали по спине и в животе что-то ухнуло. Такой тревоги и неуверенности Мариэль не испытывала очень давно и это ей чертовски не понравилось.
Эльфийка не поняла, как это произошло, но она вдруг оказалась в чьих-то объятиях. Мужские тяжёлые руки сжали её так крепко, что выдохнуть не получилось. Зажмурив глаза, она опасалась смотреть на него, ведь это мог быть тот самый эльф, который разглядывал её из-за тенистых ветвей.
– Мариэль, внученька моя! – произнес мужской голос и смачно поцеловал её в губы.
Приоткрыв один глаз, эльфийка увидела перед собой большое лицо, испещренное морщинами. Седая борода и усы, ровно уложенные эльфийским цирюльником, почти не кололись и не причиняли неудобств. Принюхавшись, Мариэль поняла, что от длинных вьющихся волос, как и от кожи на лице пахнет розовой водой, смешанной с диким шафраном.
– Дедушка? – Тихо произнесла Мариэль. – Дедушка Друлаван! Какой ты оказывается большой! – Мариэль все ещё находилась в объятиях вождя деревни эльфов и чувствовала себя очень не уютно. – Может быть, ты поставишь меня на землю?
Дедушка рассмеялся глубоким басом и аккуратно отпустил внучку. Вмиг став серьезным, он откашлялся и произнес:
– Пойдёмте в дом. Все уже заждались вас. – Друлаван посмотрел на дочь Иелению, потупил глаза и ничего больше не сказав, пошёл по лестнице наверх, в дом. – Глиндменель, не заставляй всех ждать тебя и твою дочь. Этикет для того и нужен, чтобы его соблюдать, и никак иначе. – Хлопнув дверью, мужчина скрылся за ней, оставив трех эльфиек стоять у винтовой лестницы.
Глиндменель отмахнулась от мужа и подошла к Мариэль. Взглянув на внучку, она увидела, что миловидными чертами лица она очень напоминает Иелению. Темные каштановые волосы передались от отца как и зелёные глаза. А вот шевелящиеся ушки были настоящей эльфийской выделки.
Потрогав её волосы, и взяв руки в свои, она прошептала эльфийское заклинание-оберег на эльфийском, затем встала на цыпочки и поцеловала внучку в лоб.
– Ты моя девочка, моя! Ничего не бойся в нашем лесу, тебе ведь не страшно?
– Нет… эм-м-м… даже не знаю? – Мариэль посмотрела на мать, а потом на старшую эльфийку. – Бабушка Глиндменель, ты меня научишь эльфийским заклинаниям и песням. Я очень хочу.
– Всему, что знаю и умею, научу. Не переживай о том, чего не достигла, просто тебе это было не нужно. Всему свое время! А теперь пойдёмте наверх, пока дедушка Друлаван не рассвирепел окончательно. Возраст давит на его характер… или все наоборот. – Засмеявшись, она повернулась к лестнице и начала подниматься наверх.
Иеления тревожно посмотрела на Мариэль, вздохнула от нахлынувших чувств и, смахнув слезинки, взяла дочь за руку.