Бабушка вышла на свет и подошла к Мариэль.
– Расскажешь бабушке, где пропадала?
Немного помолчав, Мариэль улыбнулась и потерла ухо с памятной сережкой отца.
– Я была с Исилендилом, в конюшне… и мы встречали рассвет верхом на Изабелловых лошадях.
Поглаживая тёмные волосы внучки, Глиндменель посмотрела ей в глаза и произнесла.
– Красивая, как нераспустившийся цветок на рассвете. Такой и останешься! – Улыбнувшись и сжав её ладони, продолжила. – Пойдём дорогая, дедушка Друлаван желает поговорить с тобой. Не будем больше заставлять его ждать.
Друлаван сидел в качающемся кресле возле камина и что-то шептал себе под нос. Скрип старой мебели перемешивался не то с песней, не то с заклинаниями и производил впечатление таинственности. Казалось, в комнате, в этот самый миг творилась древняя магия.
– Садись Мариэль! – Не поворачиваясь к внучке, произнес вождь. – Серьезный разговор нам предстоит. Долгий.
Мариэль подошла к деду, поцеловала в бородатую щеку и приземлилась в стоящее, напротив, кресло.
– Дедушка, о чем ты хочешь поговорить?
– Сейчас. – Спокойно сказал пожилой эльф и повернулся к жене.
– Глиндменель, душа моя, принеси сюда три чашки чая и твои фирменные оладьи с вареньем из одуванчиков. Завтрак, как ни крути! Будем кушать здесь.
Увидев одобрение на лице жены, Друлаван отвернулся и внимательно взглянул на Мариэль.
– Осенью и зимой стараюсь завтракать здесь. Камин согревает мне душу. Тебе нравится здесь, Мариэль?
– В твоем доме… или в деревне?
– Итак, итак. Везде!
– По-моему, этот дом прекрасен. Он большой и такой ухоженный. Как новый. Здесь тепло и уютно. Чувствуется, что он живой. Наш дом, не такой. – Уголки губ Эльфийки опустились, и она посмотрела на горящие поленья в камине. – Хоть я его люблю и очень и скучаю, но ему не хватает…
– Мужских рук. Знаю. Не переживай об этом. Я уже отдал указания, через неделю там начнётся ремонт.
– Что? Серьёзно? – Внучка бросилась к деду и обвила его шею. – Спасибо дедушка! А мама знает? Она обрадовалась? Надо ей сказать! – Разгоряченная Мариэль вскочила, поправила платье и пошла к двери.
В этот момент вошла бабушка Глиндменель с подносом, полным сладостей. От чая с ароматом жасмина и мяты шёл свежий запах летнего утра.
– Ты куда это, милая?
– К маме! Я хотела ей сообщить новость о ремонте.
– Она уже знает, не переживай, тем более, она ещё спит. Не тревожь её по пустякам. Мало времени прошло. – Тихо произнесла бабушка и неторопливо пошла вглубь комнаты. Около открытого окна, куда заглядывали непрошеные ветки, стоял столик, украшенный кружевной скатертью и букетом осенних хризантем. – Садитесь, пока завтрак не остыл.
Глиндменель поставила чашки с чаем на стол, туда же с подноса последовала тарелка с пышущими жаром оладьями и вазочка с душистым почти прозрачным вареньем. В густом сиропе можно было увидеть тёмные цветочки одуванчиков, отдавшие всю свою терпкость и аромат варенью.
– Приятного аппетита, мои родные!
Вкусно позавтракав, Друлаван вернулся в своё кресло. Усадил рядом жену и внучку и начал рассказывать.
– Несколько месяцев назад, в нашем лесу стали происходить ужасные вещи. Неподконтрольные нам, они разрастались как снежный ком. Все началось с того, что в наше поселение проник чужак. Представившись дипломатом, он втёрся к нам в доверие.
– Дипломатом? Как мой отец. – Произнесла Мариэль и замолчала.
Кивнув внучке, Друлаван продолжил.
– Мы всегда принимаем дипломатов с особым почтением, но никогда бы не подумали, что этот мерзавец совершит такое.
– Дедушка, что случилось? – Мариэль вся сжалась, опасаясь услышать самое страшное.
– В тот день наша деревня гуляла. Любимый праздник всех эльфов начинался очень хорошо. Это был день эльфийской Богини Лилеат.
Мариэль подняла глаза и произнесла:
– Мама рассказывала о ней, это Богиня Луны, образ сияющей чистоты. Она защищает сны от кошмаров и читает сердца эльфов, пока они открыты.
Глиндменель взглянула на мужа и продолжила.
– Все были счастливы, пели песни и танцевали. Многие купались в холодном озере, смывая чуждые помыслы и неугодные мысли. Столы на площади ломились от яств и эльфтвейна. Ночь была жаркой, и никто не стеснялся в проявлениях любви и страсти. Эльфтвейн лился рекой, и все жители деревни были под хмелем.
– Почти все! – Огрызнулся Друлаван и продолжил рассказ. – Когда настало утро, многие эльфы заболели, отравление было сильнейшим. Они не приходили в себя несколько дней. Глиндменель и её подручные лекари сбились с ног, чтобы привести всех в чувства. Но многие все-таки не очнулись, некоторые так и остались блуждать в мире, между четырех берегов. – Взглянув на жену, мужчина тяжко вздохнул. – Мы потеряли немногих и все благодаря умелым действиям лекарей, а также крови наших спасителей – мамондиков. Но те, кто покинул нас, были самые лучшие: юные девушки и мужчины, которые могли стать оплотом нашего племени. Их больше нет с нами.