Схватив ее цепкими лапками, мамондик начал лакать эльфтвейн с таким громким причмокиванием, что голубая жидкость летела в разные стороны. Допив до конца, мамондик высунул довольную мордочку из кружки и его хоботок задёргался от удовольствия.
Посмотрев на Мариэль влюблёнными глазами, Жмунь произнёс:
– Виктор в опасности. Его схватили и посадили в тюрьму. Кажется, его готовят к казни. Вот!
– Что?! – крикнула на зверька эльфийка.
– Это мне сообщил его пёс, Илот, тот самый, кого я вытащил с того света. Теперь мы с ним братья! – Пропищав радостную новость, Жмунь собрал хоботком голубые капли эльфтвейна с одеяла и улыбнулся так, как могут только мамондики.
Заметив, что Мариэль не двигается и стоит с раскрытым ртом, мамондик придвинулся поближе к эльфийке и аккуратно кольнул ей руку одной из своих иголок. Выругавшись, Мариэль потерла покрасневшее место и хмуро посмотрела на зверька.
– Больно! Ты уверен, что все так и есть?
– Нет! Это же мне сообщил пёс. А они ненадежные посыльные. Но что есть, то есть. Чтобы узнать, что на самом деле произошло с твоим возлюбленным, надо собираться в дорогу, иначе мы опоздаем.
– Опоздаем? – Непонимающе спросила Мариэль, все еще находясь в оцепенении от слов Жмуня.
– Ну да, как бы ему не остаться без головы. Тогда тебе некуда будет его целовать, а это уже не смешно! – Мамондик прыгнул к столу, и вылез на подоконник. Зацепившись хоботком за ветку дереву, он повис над землёй и через мгновение исчез.
– Противный колючка. Надо будет сдать его в швейную мастерскую, и то больше пользы будет.
Схватив сумку, Мариэль ненадолго оглянулась и с улыбкой покинула свою комнату. Внизу, у лестницы, ждала семья и кое-кто ещё. Дедушка Друлаван любил делать сюрпризы, но Мариэль об этом пока ничего не знала.
Изабелловая Эдолина стояла рядом с высоким худощавым эльфом и ела из ладоней кусочки розовых яблок. Лошадь аккуратно пережевывала принесенную еду и выдавала хриплое ржание. Она ждала, как и все те, кто собрался у королевского дома.
Мариэль спускалась по винтовой лестнице, цепляясь пальцами за обтянутые плющом перила. Они не хотели отпускать её, словно что-то чувствовали, но сказать не могли.
Посмотрев на стоящих у эльфов, ей стало нехорошо: мурашки пробежали по рукам, подняв тонкие волоски. Ноги окаменели и перестали слушаться. Вцепившись крепче в перила, Мариэль остановилась на ступеньках и замерла. Казалось, что воздух стал плотным и густым, что не возможно было вдохнуть. На мгновение показалось, что будет лучше вернуться к себе в комнату и спрятаться под плотным одеялом.
«Зачем они все пришли? Им что нечем больше заняться? Стоят и смотрят на меня, кажется, даже не моргают. Видимо, боятся пропустить что-то важное.
Дедушка Друлаван улыбается и обнимает рядом стоящую дочь.
Хорошо, что они помирились и снова стали семьёй, как много лет назад. Только вот для этого пришлось заплатить очень высокую цену. Иеления когда-то убегала из родной деревни с любимым человеком, наплевав на условности и получив проклятие от короля. Могло ли это повлиять на то, что мой отец вскоре погиб, а через несколько лет и сестра отправилась следом за ним.
Проклятие короля эльфов высказанное на эмоциях и брошенное в сердцах могло сотворить, что угодно. И думаю даже бабушкины контрзаклятия не смогли исправить ситуацию.
Винил ли себя дед в случившемся и просил ли прощения у родной дочери, я не знала. Боялся ли он, что проклятие ещё действовало и могло затронуть меня? Думаю да!
Что он мог сделать с этим?
Видимо, ничего. Как и все остальные, хотя. Что я могла знать об этом проклятии?
Прочитать мысли других, у меня пока получалось с трудом. Да и в толпе эльфов, это практически было недостижимо.
Могла ли я что-то сделать с этим проклятием!? Вероятно! Однажды».
Спустившись, Мариэль коснулась земли и поняла, что это и есть начало, как и возможный конец.
Дедушка Друлаван подошёл к внучке и взял её за руку.
– Пойдём дорогая. Нам нужно попрощаться. Все, собравшиеся здесь, – король обвел глазами многочисленную толпу, – хотят пожелать тебе удачи и смелости. Они знают, что ты справишься, потому что ты внучка самого Друлавана Второго.