Мариэль сколько себя помнила, никогда не была одна. В детстве она любила прибегать домой, где объятия родителя не только согревали, но и дарили безопасность. Спустя время, отца заменила мать, не полностью, но все же. Ощущение семьи не пропадало. Потом была Лариэль и сестринская дружба помогала забыть отсутствие отца и безразличие матери.
Когда Мариэль стала совсем взрослой, ей казалось, что в ее жизни всего достаточно. И отсутствие материнской любви компенсировалось обожанием лесных зверей. Стараясь сбежать от навязанных обязанностей, Мариэль пропадала днями и ночами где угодно, но только не дома. Тогда ей это даже нравилось.
Прожив во Фьоре совсем немного, Мариэль вспомнила, что значит быть с семьей и хотела вернуть это чувство.
Пока она была в дороге, поняла, что безумно скучает по дедушкиным объятиям и разговорам с бабушкой. По тайным вылазкам с Исилендилом и урокам телепатии. Улыбнувшись и немного зардевшись от таких видений, она не заметила того, что уже несколько часов не думает о Викторе.
Эльфийский народ оказался на удивление добродушным и принял их с матерью в свою семью безболезненно, с раскрытым сердцем и душой. И так было хорошо и спокойно рядом с ними, что уходить было невероятно больно. Мариэль этого не хотела. Сейчас она думала лишь о том, чтобы вернуться с выполненным обещанием, которое давала дедушке.
Найти банду, учинившую коварные убийства беззащитных эльфов. А еще надо бы найти Виктора и попытаться вытащить его из тюрьмы.
– Похоже, у меня грандиозные планы на ближайшие несколько дней! Да, Жмунь? Как думаешь, справимся? – Мариэль погладила маленького зверька, который все так же сидел на шее Эдолины и держался лапками за гриву лошади.
Жмунь неохотно повернулся и согласно кивнул.
– Все правильно. По-другому и быть не может. – Мариэль откинула волосы назад, натянула поводья и мягко ударила кобылу по бокам. – Смотри Жмунь, что скрывается за деревьями!
Впереди виднелся родной дом. Прошло несколько недель, но он все также одиноко стоял, укрывшись в ветках деревьях. Не слышно было птиц или вечного трещания мамондиков, голосов матушки и погибшей сестры. Невероятно грустно было смотреть на него, одинокий, заброшенный и всеми забытый.
Хотя с этим можно было поспорить. Видимо, все-таки, он не страдал одиночеством.
Подъехав поближе, эльфийка увидела, что все было именно так, как она и думала. На нижних ступенях лестницы лежал знакомый пес Илот. Хвост его крутился так, что листья на земле заворачивались воронкой. Пушистый зад вырисовывал чечетку, и все тело собаки вертелось вместе с ним, только вот с ритмом надо было бы поработать.
Одно оставалось непонятным, кого Илот больше рад видеть: маленького Жмуня или эльфийку?
Остановившись у лестницы, Мариэль спустилась с лошади и отвела ее под небольшой навес. Образовавшийся между двух деревьев, он соединял своими ветвями жилище эльфиек, и сейчас мог служить временной конюшней для Эдолины.
Привязав изабелловую красавицу к дереву Мербау, она сняла седло, ослабила удила и поводья.
– Так будет лучше. Сейчас принесу тебе покрывало и воды. Еда вокруг тебя. Отдыхай.
Мариэль подошла к Илоту и погладила пса по теплой мохнатой шкуре.
– Пойдемте все в дом. Скоро ночь, нужно подкрепиться и хорошенько поспать перед дорогой в королевство. – Оглянувшись на Жмуня, Мариэль не увидела его на шее Эдолины и поняла, что этот звереныш, скорее всего, уже внутри.
В доме было тихо и мрачно. Дом спал и, видимо, совсем не хотел просыпаться. Это угнетало и мешало идти дальше гостиной.
Мариэль решила зажечь свечи, чтобы осветить ту часть дома, где она собиралась ночевать. Идти наверх, в свою комнату она не хотела. Ей на удивление было страшно, отчего ноги тряслись, и невозможно было сдвинуться с места. Резкий скрип двери заставил дернуться и повернуться на звук.
– Эльфийский дьявол тебя за ногу! Жмунь, какого единорога ты вошел через дверь? Или ты забыл, что через окна заходить быстрее?
– Я отнес Эдолине покрывало и воду. Подумал, что ты можешь забыть про нее. – Пропищал мамондик и закрыл лапками дверь. – Пока мы ехали из эльфийской деревни, я подружился с изабелловой красавицей и, похоже, что это… любовь! – Жмунь закружился от восторга и упал на ершистую спину, закрыв лапками мордочку. – Мариэль, прошу тебя, не говори ничего белке. Она отрежет мой хоботок и обвяжется им как поясом. – Поднявшись на ноги, Жмунь шатающейся походкой отправился на кухню. – Мне нужна хорошая порция эльфтвейна. Если что, я буду там, рыскать по шкафчикам в поисках волшебного напитка бабули Глиндменель.