То самое, которое помогало излечивать больных зверей. То самое, что ушло, после отравления фехинацеей. Неужели ее дар вернулся. Именно сегодня. Но что произошло?
Всхрапнула лошадь и Мариэль посмотрела вниз на дерево, к которому была привязана Эдолина.
– Мербау. Не может быть! Все это время?
Дерево Мербау, было одним из основных опор дома, в котором она жила вместе с матерью и Лариэль. Ползая по этому дереву, дотрагиваясь до ствола и ветвей, она сохраняла и приумножала свой дар. Но потеряв с ним связь – потеряла и дар.
Засмеявшись от радости и понимания, Мариэль закружилась и, смотря на луну громко вскрикнула:
– Спасибо!
Внизу у лестницы проснулась Эдолина и испуганно заржала.
– Прости дорогая! Я не хотела тебя будить. Все будет хорошо, теперь я это чувствую не только сердцем, но и руками.
Накинув плед на замерзшие плечи, Мариэль побрела домой, зная, что утром она обязательно отправиться за Виктором, и никто не посмеет ее остановить.
***
В поисках арбалета, Мариэль тихо ходила по дому и, стараясь никого не разбудить, обшаривала шкафы.
– Я же помню, что оставила его где-то… в этом доме! О, эльфийский дьявол, что за память? Девичья!
Поискав в своей комнате и ничего не обнаружив, Мариэль осмотрела кухню и погреб. Оставалась гостиная, но там спал Аярис, а тревожить его своей суетой сейчас совсем не хотелось.
Комната Лариэль, стояла нетронутой, с того самого дня, когда Мариэль держала голову умирающей сестры у себя на коленях. Заходить туда не хотелось, да и кто мог спрятать там арбалет?
– Мама. Если только она. Но зачем? Понятно зачем!
Мариэль одернула платье и с серьёзным видом направилась в комнату сестры.
Шаги до комнаты Лариэль казались мучительно долгими и невероятно тяжёлыми.
– Путь на Голгофу не иначе. А ещё эта дубовая дверь, как ворота в укрепленный замок, неужели и правда мама могла так со мной поступить? Хотя… зная матушку – вполне вероятно.
Прикоснувшись к металлической ручке, дверь со скрипом открылась и выпустила наружу порцию спёртого воздуха.
Мариэль зажмурилась от яркого солнца с улицы и, разгоняя пылинки, танцующие в лучах света, шагнула внутрь комнаты
Арбалет, с отравленными стрелами, который она стащила у молодого охотника, лежал на столе.
Всматриваясь в чётко очерченные линии деревянного корпуса арбалета, Мариэль любовалась оружием. Истинная красота, запертая в нем, оживала, когда арбалет брали в руки и использовали по назначению.
Сейчас он представлял лишь бесполезную и бездушную деревяшку. Забыв о нем, оружие вполне вероятно могло пролежать здесь несколько десятилетий и сгнить вместе со столом, комнатой и этим домом. Арбалет был паразитом, не представляющим ценности без своего хозяина.
Улыбнувшись внезапному озарению, Мариэль не глядя на кровать, на которой умирала Лариэль, подошла к столу.
Казалось, что если не обращать внимания на предметы в этой комнате, не касаться их, можно было избежать мыслей о причастности к смерти сестры.
Дотронувшись до оружия охотника, Мариэль вздрогнула от внезапного удара током. Он был не сильный, но яркий. Арбалет словно проснулся и как это часто бывает после крепкого сна, был не в настроении.
– Ничего. Немного терпения, и я уверена, мы подружимся.
Мариэль арбалет, тяжесть его восхищала, как и сила, с которой он поражал цель. Она видела его в действии не раз, но никогда не думала о том, что захочет воспользоваться его силой.
Хватало и своей.
Сейчас настал тот самый момент, когда нужно было брать все, что давали друзья или враги. Одни наделяли поддержкой, силой, знанием, другие – ненавистью и злостью. Противиться или ломаться – не её вариант.
Поэтому взяв арбалет, Мариэль проверила на нем стрелы. Они все ещё были ядовитыми. То, что нужно.
Банда Аптекаря хотела войны – и теперь Мариэль была готова, чтобы ответить на вызов.
Эльфийка повесила оружие себе за спину и подошла к двери.
Взглянув на кровать младшей сестры, Мариэль улыбнулась.
– Ты ещё будешь мной гордиться, сестренка. Обещаю!
Глава 16
– Ты сказал, что любишь меня. – Мариэль посмотрела на Аяриса и почувствовала, что щеки обдало жаром.
Аярис шёл рядом с эльфийкой и молчал. Кажется, прошло несколько сотен секунд прежде, чем он заговорил.
– Это правда. Всегда было правдой. Я полюбил тебя, как только увидел первый раз.
– Зачем мне эта правда, сейчас? – Грубо произнесла Мариэль и осеклась, поняв, что переборщила. – Прости. То есть я хотела сказать, почему, ты столько времени молчал?