– То, что нужно! Самый сок. Словно бабка Мариэль гнала виноградный эльфтвейн для нуждающихся. Ох, Мариэль, где же ты сейчас? Вернулась домой или еще в пути? А я тут сижу, как пень старый. И даже не представляю, как можно выбраться из этой подземной тюрьмы. Вот полюбуйтесь люди добрые, – Виктор обошел темницу и руками обвел помещение, – даже разговариваю сам с собой. Куда я качусь? Так недолго и крышу потерять. Пускай она малость дырявая, и шифер там уложен кривовато, но это же моя крыша.
Услышав хрюканье над головой, Виктор посмотрел наверх и увидел необычное зрелище. На старой створке висел на одном хоботке мамондик Жмунь. Мокрая шкура его была отвратительного мышиного цвета, с которой на пол падали холодные капли. Перебирая в воздухе лапками, звереныш пытался ухватиться за початую бутылку эльфтвейна. Неважно, что она была крепко зажата в руках у Виктора, усердию Жмуня можно было позавидовать.
– Не может быть! – Усмехнулся принц. – Последний раз мы виделись, когда ты схватил бутылку эльфийского пойла и со злобной ухмылкой скрылся в ветвях деревьях.
– Не было такого! – пискнул Жмунь и мягко приземлился на пол. Стряхнув с себя капли дождя, мамондик взобрался на стол и стал сушить шкуру у зажженной свечи. Жалостливо взглянув на принца, Жмунь протянул лапки к заветной бутылке.
– Только если ты мне расскажешь, что с Мариэль. – Увидев отчаянное кивание головой, Виктор протянул бутылку мамондику. – Кстати, а как ты нашел меня?
Сделав несколько глотков, Жмунь смачно икнул и с грохотом пушечного ядра, опустился игольчатым задом на стол.
– По запаху. Мой хобот на удивление хорош. Аромат эльфтвейна чует за несколько километров. – Погладив хобот, Жмунь оглядел темницу и присвистнул. – Ничего себе, как тебя! А, кстати, с Мариэль все нормально. Да… только ее похитили. Вот! Это мне сообщил твой пес Илот.
– Что? Не может быть!
– Вот также и Мариэль отреагировала, когда я сказал ей о твоей казни. Ох, уж эти собаки, совершенно ненадежные вестники.
– Ее похитили? Но кто? Когда? – Виктор сделал еще глоток, понимая, что наверно это было зря. Эльфийский напиток был на удивление крепок и уже хорошенько ударил ему по мозгам.
– Точно не известно. Илот с другими животными… ой! – Жмунь снова икнул и прикрыл от смущения рот. – С другими людьми ищут ее по всему городу. В принципе, как и тебя.
– Невероятно! А ты можешь с ней связаться?
– Пробовал, не отвечает. Возможно, она спит или без сознания.
– И ты так спокойно об этом говоришь. Бессердечная сволочь!
– Эй, потише, наследный принц. Ни к чему паника и оскорбления. Как только она проснется, а я уверен, что она, скорее всего, спит, она свяжется со мной.
Опустившись на стул, Виктор положил голову на руки и закрыл глаза. – А ведь я столько хотел ей сказать! Тогда… в эльфийской хижине, когда забрался к ней… по ветке.
– Да? И что же? – Промямлил Жмунь, незаметно придвинувшись поближе к Виктору и положив голову ему на предплечье.
– Я бы сказал ей вот что: «Слушай, Мариэль! Если ты думаешь, что я не знаю, что обо мне говорят, то я сам скажу тебе на это, что болтуны сами не знают, что они говорят. А лично я и думаю так, что не нужно слушать кого-то, может, и не знающего, что говорит, а необходимо самому во всём разбираться и важно понимать, что, раз эльфы живут в лесу, то это наш…»
– Что? – пропищал Жмунь и закрыл лапками покрасневшие глаза. – Ничего не понял. Давай заново.
– Подожди, лохмач, не перебивай меня.
Дождь, обливая растрескавшиеся ставни, забарабанил ещё сильнее. Виктор сделал еще один глоток эльфтвейна и продолжил.
– … и поэтому каждая эльфийка имеет законное право на хороший водопровод…
В окне сверкнула молния.
– …и качественный громоотвод!
Образ Мариэль, витавший перед его глазами, почему-то заулыбался.
– Мы должны заботиться друг о друге, вместе бороться с жизненными невзгодами, и, подумай, как я прав, что наше сближение, это не только наше личное счастье, но радость и счастье для всей округи, и поэтому нечего прятаться, а переезжай в замок и давай во всём этом вместе разбираться…
– Ну, все, это полный Мамондец! Думаю, я могу помочь тебе с веревкой и вазелином. – Жмунь отвернулся от Виктора и медленно полез к окну.