– Стой, мой друг! Я недоговорил.
– Нечего говорить. Безнадежный случай. Скажу остальным, что нет смысла тебя освобождать. Твоя кукуха порядочно съехала.
– Ты не понимаешь. Это все любовь. – Виктор улыбнулся и закрыл глаза.
Никогда…, никогда ещё Виктору не приходилось чувствовать себя так уверенно, как от мыслей об эльфийке. Чувства к ней, сами несли его в поток размышлений, и надвигающаяся буря только усиливала их.
За окном раздался треск и гром. Во всём городе зазвенели стёкла, и, под оглушающий рокот молнии, чудовищная гроза снова обрушилась на дома. Картина ужаса за окном завертелась перед Виктором и, вдруг, от ног до головы, стихия пропитала его небывалой уверенностью в нём, в его чувствах, пылающих к Мариэль. Виктор почувствовал себя сильнее любой бури.
Сейчас, когда облик Мариэль появился перед его глазами, это чувствовалось особенно сильно.
Мамондик посмотрел на засыпающего Виктора и вздохнул. Шерстка уже почти высохла, поэтому можно было идти дальше. Свою миссию он выполнил – нашёл этого бедолагу, теперь надо было передать остальным, где держат принца.
Связавшись с Илотом и другими мамондиками, Жмунь передал координаты нахождения принца, и ловко запрыгнул на маленький подоконник под потолком.
Дождь никак не хотел заканчиваться и шанс остаться сухим таял с каждой секундой.
Посмотрев по сторонам, Жмунь замер от внезапного шороха в голове и улыбнулся так, как могут улыбаться мамондики.
– Мариэль, это ты?
– Жмунь, спаси меня, кажется, меня хотят убить. – Дрожащий голос эльфийки заставил шерстку мамондика подняться.
– Где ты? Говори!
– Это клетка, мы висим над землёй и нас тут много.
– Ты там не одна?
– Они идут… Жмунь спаси нас… они хотят нас всех убить…
Мариэль отключилась, и Жмунь остался наедине со своими мыслями. Они ему совсем не нравились.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, зверёк тяжело вздохнул, подошел к открытому окну и посмотрев вниз.
На столе мирно спал Виктор и ни о чем не знал.
Непорядок.
Этот человек несколько минут назад говорил о своих чувствах к Мариэль. И если сейчас не спасти эльфийку, говорить больше будет не о чем.
Ловко спрыгнув с подоконника, мамондик с грохотом приземлился на столе, отчего голова принца подскочила и ударилась об лежащие руки.
Промычав что-то бессвязное, Виктор, кажется, снова впал в забытье.
– Проснись принц, Мариэль в опасности, ей грозит смерть. – Тихо пропищал мамондик и понял, что даже сам себя не услышал.
Схватив Виктора за волосы, попытался приподнять голову, но она оказалась такой тяжелой, что лапки в момент онемели. Ничего не оставалось делать, как применять тяжёлую артиллерию. Взмахнув хоботком и раскрутив его как шланг, Жмунь со всей дури хлопнул им по открытой щеке принца.
Громкий крик разорвал тишину темницы и на миг заглушил грохот уходящей грозы. Вскочив на ноги, Виктор огляделся вокруг и начал махать руками, стараясь защититься от невидимого противника.
– Виктор, я здесь, тут больше никого нет. Только я и ты!
Посмотрев на стол, мужчина увидел знакомого лохмача и выдохнул.
– Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашёл?
– О-о-о, да ты совсем ничего не помнишь! Ладно, начнём сначала, только по-быстрому. Времени у нас с кошачий обрез.
Схватившись за волосы, Виктор замычал.
– Моя голова, сейчас точно расколется.
– Послушай принц, если мы не поторопимся, твоя принцесса… погибнет!
– Мариэль. Что с ней? А, да, её похитили. Вспомнил. И она в опасности. Эльфийский дьявол тебя за ногу! Надо выбираться отсюда. Но как? – Виктор посмотрел на Жмуня, который сидел на столе и поглядывал в сторону окна. Он дёргал хоботок и периодически стукал им по деревяшке. – Что ты делаешь?
– На прочность проверяю. Ты наверно не знаешь, но жил когда-то один мамондик с очень сильным и упругим хоботком. – Прогнусавил Жмунь, не отрываясь от действия. – Он и прославился тем, что однажды вытащил из похожего подвала одного дипломата.