— Убиться хочешь?
Килиан потянул меня наверх. То ли сделал он это слишком резво, то ли я так шустро подорвалась, но миг спустя мы стукнулись головами. Мой нос уперся в колючую щеку, а в висок впечатались теплые губы. Секунда — и мы отскочили друг от друга, как укушенные.
— Спасибо, — выдохнула я, надеясь, что он не заметил, как бешено заколотило по ребрам сердце.
Все-таки хорошо, что здесь темно. Рука Килиана все еще лежала у меня на талии — так легко, почти невесомо, но даже сквозь замшевую ткань куртки и сорочки под ней я чувствовала прикосновение его пальцев. Черт. Только этого тебе не хватало, Кира. Я отошла.
— Ну, вы идете, или как? — спереди донесся недовольный голос командира. — Проведу через черный ход. И да, — остановившись, он обернулся к нам, — о вашем присутствии уже доложили.
Ну, кто бы сомневался.
Мы двинулись дальше. Осторожно перебирая ногами, я едва сдерживалась, чтобы не оглянуться. Ладно, сейчас, мягко говоря, неудачное время для рефлексии. А лучше вообще об этом не думать — ничего хорошего не выйдет.
Наконец, эльфы остановились. В зарослях плюща притаилась небольшая деревянная дверь. Звякнули ключи, щелкнул замок, и темноту прорезало окно желтого света. Чуть пригнувшись, командир нырнул внутрь. Дождавшись, когда мы последуем его примеру, он отпустил сопровождающих.
— Дальше я сам.
Уж не знаю, с какой целью остроухий вел нас из коридора в коридор, с лестницы на лестницу, из одного перехода в другой и так далее, но если хотел запутать — у него получилось. Во всяком случае, лично я так и не смогла запомнить дорогу, хотя честно пыталась. Куда бы мы ни свернули, интерьер не менялся: каменный пол, низкий потолок и факелы, закрепленные на голых стенах. Ходы были такими узкими, что, если раскинуть руки, кончики пальцев касались шершавой поверхности стен.
Я шла последней и, убедившись, что командир не видит, оставляла пометки огрызком угля. Вероятность того, что нам придется спасаться бегством, казалась сомнительной, но за три дня в этом мире я успела кое-что прояснить. Главным образом то, что далеко не всего его обитатели настроены дружелюбно.
— Нам сюда. — Эльф остановился возле очередной неприметной двери. — Его Величество ожидает вас.
Он открыл дверь, пропуская нас вперед.
Свет, ударивший после вязкого сумрака черного хода, был не ярким, но все равно резанул по глазам. Я зажмурилась. Через пару секунд, попривыкнув, заморгала, разглядывая обстановку. Помещение размером с квартиру-студию напоминало что-то среднее между кабинетом и библиотекой. С потолка угрожающе свисала тяжелая кованая люстра с горящими свечами. Вдоль круглых стен тянулись ряды книжных полок, слева от двери, под окном расположился массивный стол: аккуратно сложенные стопки бумаг, серебряный подсвечник и, нечто похожее на астролябию. Мягкий диван глубокого винного цвета и журнальный столик. Графин с темной жидкостью. Вино? И набор бокалов.
— Здесь Владыка принимает гостей, — объяснил Бехатар.
— Так мы гости? Не пленники? — хмыкнул Килиан, оглядываясь по сторонам.
— Если не хочешь оказаться на четыре яруса ниже, держи себя в руках, — посоветовал маг.
— А что на четыре яруса ниже? — спросила я.
— Темница.
— Я не собираюсь ему грубить, — Килиан пожал плечами. — Но и выслуживаться не стану. В конце концов, ничего такого мы не сделали.
Где-то в противоположном конце чуть слышно скрипнула дверь.
— Кроме того, что нарушили границы моих земель.
ГЛАВА 11
Мы синхронно повернули головы туда, откуда раздался голос. Сперва я увидела только ноги в узких кожаных сапогах — красноватый полумрак комнаты надежно скрывал стоящего в двери. Через несколько секунд он вышел на свет.
Внешность обладателя вкрадчивого баритона оказалась ему под стать: высокий, стройный, с горделивой осанкой и кошачьей поступью. Расшитый серебряными нитями жемчужный камзол тускло переливался в пламени свечей. Длинные волосы цвета платины обрамляли узкое лицо с тонкими чертами — настолько правильными, что он больше походил на скульптуру, чем на существо из плоти и крови. Взгляд голубых глаз — равнодушный, с нотками надменного покровительства только усиливал это ощущение. Так смотрят портреты в картинных галереях — сухо, оценивающе. Он выглядел не старше тридцати, но, как я узнала от Бехатара, правил здешними землями больше двух тысяч лет. Для меня вообразить такое было трудно. Две тысячи лет. В моем мире тогда существовала Римская Империя. Везувий уничтожил Помпеи. Едва зародилось христианство. И сейчас передо мной стоял молодой мужчина, взошедший на трон, когда где-то в совершенно иной реальности, мир только начинал свой путь к новой цивилизации.