— Насчет первого согласна. Я тоже вас не выбирала. А вот моя мама сделала выбор. И, уверена, не без причины.
— Вы думаете, что знаете все, — король наклонился вперед, и теперь наши лица разделяли несколько сантиметров. — Но выничегоне знаете.
— А вы? — я поборола желание отстраниться. Нет уж, пусть не думает, что может меня запугать. Даже если это действительно так. — Чтовызнаете о собственной дочери? Вы говорили со мной целый час, но ни разу, — я подняла вверх указательный палец, — ни разу не спросили, о том, как у нее дела, что она чувствует и как живет. Почему? Хотя, подождите, можете не отвечать, я догадываюсь. Вам наплевать. Осуждать не буду. Но, если вам нет дела до собственной дочери, зачем вам я? Хотите причинить ей боль? Отомстить?
Король молча слушал. Когда я, наконец, выдохлась, он, как ни в чем не бывало, отпил вина.
— Вы закончили?
— Да. И я здесь не останусь.
— Это решать не вам.
— Именно мне, леди Кира, — владыка пожал плечами. — И вопрос решен.
От бессильной злобы хотелось опрокинуть стол. Ну, или, в крайнем случае окунуть новообретенного дедушку лицом в тарелку.
— Теперь мне ясно, почему мама и словом о вас не обмолвилась. Вас даже злодеем назвать нельзя. Вы камень. Без души и без сердца.
Ну, вот, теперь меня точно швырнут за решетку. В лучшем случае — запрут в спальне.
— Разговор окончен, миледи. — Король отвернулся и, как ни в чем не бывало, вернулся к ужину.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Продолжу скандалить — мне же хуже. Но и смотреть на его самодовольную физиономию было выше моих сил.
— Я, пожалуй, удалюсь в свою комнату. У меня что-то аппетит пропал.
Выходя из-за стола, краем глаза поймала испуганный взгляд леди Шиенны. Не знаю, о чем она там подумала, но, судя по выражению лица, мой поступок был здесь сродни государственному перевороту. И, возможно (а, скорее всего, наверняка), мне за это еще влетит, но если не уйду прямо сейчас — клянусь Гиппократом, ткну дедуле вилкой в глаз.
Дежуривший у стены лакей метнулся ко мне, но повелитель жестом остановил его.
— Пусть идет.
Стоя в дверях, я обернулась, злобно посмотрела на короля и вышла в коридор.
Пальцы сжались в кулаки, лицо горело, а от быстрой ходьбы сбилось дыхание. Не видя ничего вокруг, я, стиснув зубы, сворачивала из коридора в коридор, пока не поняла, что в порыве праведной ярости умудрилась заблудиться. Отлично.
Без особой надежды на успех вернулась в предыдущий коридор, но это ничего не дало. Что там, что здесь, интерьер выглядел одинаково: арочные переходы, резные колонны и факелы на стенах. Интересно, как далеко меня занесло? Решив, что назад возвращаться бессмысленно, пошла вперед — рано или поздно, куда-нибудь да выйду.
Из-за угла донеслось эхо приближающихся шагов. Килиан. От того, как быстро я узнала его поступь, сделалось не по себе. Плохой это знак. Очень плохой.
— Кира!
Я остановилась, не зная, радоваться, или нет.
— Кира, ты здесь?
Может, уйти? Еще не поздно — успею свернуть за угол. Ну, или, в крайнем случае, нырну за колонну.
— Да.
Через несколько секунд Килиан вышел из-за поворота.
— А я уж думал, опять в лес убежишь, — сказал он, отдышавшись.
Отвечать я не стала. Не было ни сил, ни желания. Килиан бросил взгляд на мое лицо и, поняв, что юмор лучше оставить на потом, взял меня под руку.
— Идем. Отведу тебя в комнату.
Включать режим Халка и крушить все без разбора уже не хотелось. Но и плясать под дудку Кэлэрдайна тоже. А для этого требовалось все обдумать. Желательно на свежую голову.
Увидев нас двоих, стражники, несшие вахту у дверей моей спальни, переглянулись. Не удивлюсь, если со дня на день по дворцу поползут любопытные слухи.
— Напомни, что ты говорил насчет того, чтобы вырубить стражу и податься в пираты? — я вымученно улыбнулась. — По-моему, сейчас самое время.
— Тогда можем начать хоть завтра, — Килиан похлопал меня по плечу.
Мы сидели на ковре, допивали чай, а за окнами уже давно расстилалась ночь. Вяло догорали поленья в камине, и спальня тонула в вязком сумраке.
— А если серьезно, — он чуть наклонил голову, заглядывая мне в глаза. — Что я могу сделать?
— Хочу убраться из этого места, — я покачала головой.
Килиан посмотрел на дверь.
— Теперь это будет сложнее. Но я что-нибудь придумаю.
Он накрыл мою ладонь своей. От кончиков пальцев до живота проскользнула дрожь.
— Почему ты делаешь это? Зачем помогаешь мне?
— Потому что ты мне нравишься, — просто ответил он.