Откинув одеяло, повернулась через плечо. На пороге темнел хрупкий силуэт. Принцесса Шиенна.
— Я не знала, что вы уже спите. Извините, — она собралась уходить. — Зайду утром.
— Все в порядке, — окончательно избавившись от одеяла, свесила ноги с кровати. — Проходите. О чем вы хотели поговорить?
ГЛАВА 16
Шиенна осторожно скользнула в комнату и притворила за собой дверь. Дождавшись, пока я зажгу только что потушенную свечу, подошла к кровати.
— Можно?
Я кивнула и подвинулась, освобождая ей место, хотя на огромной кровати его и так было предостаточно.
— Еще раз прости, что разбудила, — Шиенна опустилась на край.
В тусклом свете она казалась еще моложе, чем выглядела за ужином но ее выдавали глаза — глубокие, внимательные, они отражали опыт прожитых лет. И затаенную грусть. Глядя на нее, я вдруг с удивлением поняла, что за время нахождения здесь не видела ни одного счастливого лица. Надменные, подозрительные, холодно-отстраненные и даже напуганные — местные обитатели выглядели по-разному, но никто из них не казался довольным жизнью. Быть может, еще и поэтому мне не хочется оставаться здесь? Несмотря на роскошь, обилие света и воздуха, замок выглядел душным и будто погрязшим в трауре.
— Все в порядке. Я только легла.
— Ты почти что копия мамы, — Шиенна улыбнулась. — Хотя, тебе это, наверное, уже говорили и не раз.
— Говорили, — я кивнула. — А вот вы на нее не похожи. Ой… — я осеклась, поняв, что кажется, сболтнула лишнего.
Но Шиенна не обиделась.
— Это точно. Ни внешне, ни по характеру. Твоя мама всегда была смелая, решительная, иногда даже… — она задумалась, подбирая слово, — безрассудная. Но в хорошем смысле. В детстве я ей завидовала. — Шиенна вздохнула. — А еще мы часто ссорились. И в тот последний раз, перед тем, как Каэллин пропала, мы… мы очень серьезно поссорились. — Она покачала головой. — Я наговорила ей такие ужасные вещи. И больше мы не виделись. Я думала, что она мертва. Все так думали. И не могла простить себе все те гадости, которые сказала ей.
Мне стало ее жаль. Шиенна сидела, опустив плечи, глядела перед собой и нервно мяла в тонких пальцах белый носовой платок.
— Но вы ведь знаете, какой у нее характер. Мама вспыльчивая, но не злопамятная. Наверняка она давно вас простила. — И, помолчав немного, добавила: — Думаю, она скучает не меньше. А из-за чего вы поссорились?
— Когда твоя мама решила убежать с Гиффардом, я была единственной, кто об этом знал. Она сама мне рассказала. Пусть мы частенько ругались, но мы доверяли друг другу. Каэллин не надеялась, что я ее поддержу, но считала, что, как сестра, я имею права знать. К тому же… ей не хотелось терять связь. Конечно, я не одобрила. Кричала, ругалась, грозилась рассказать все отцу и брату. — Шиенна опять вздохнула. — Может, так и надо было сделать. Тогда бы, — она посмотрела на меня, — ты бы родилась здесь, в этом дворце.
— Стойте, стойте! — я помотала головой. — То есть, вы хотите сказать, что… что моя мама была беременна, когда убегала из дома?
Шиенна кивнула.
— Они с Гиффардом… — она замялась, и даже в полумраке я заметила, как покраснели ее щеки, — ну… были близки еще до того, как… как тайно поженились. Каэллин не могла сбежать раньше, им нужно было все подготовить.
— Это был последний раз, когда вы общались?
— Нет. — Она помотала головой. — Каэллин писала мне уже после побега. Отправляла с письмами доверенных людей. Кого-то из сослуживцев Гиффарда. А я так ни разу и не ответила… Кроме последнего. Да и в нем написала всякие мерзости. Я была так зла на нее…
— А что же король?
— Ничего, — Шиенна пожала плечами и посмотрела на меня. — Отец не стал ни пытаться вернуть ее, ни даже узнать что-то о ее судьбе. Просто вычеркнул из своей жизни и все. Сказал, что она ему больше не дочь.
И Килиан еще хочет меня переубедить? Чем больше рассказывала Шиенна, тем больше я убеждалась, что оставаться здесь — худшая из идей. Если повелитель отрекся от собственной дочери, то зачем ему внучка? Да еще такая. Полукровка, в чьих жилах кровь народа, который он презирает. Наследница ему ни к чему — для этого есть Шиенна — кроткая и послушная, с радостью делающая то, что ей прикажут.
Оставить меня под крылышком, без возможности вернуться к матери — лишь способ причинить сбежавшей дочери боль. Отомстить.
— Но это не так, — Шиенна будто прочла мои мысли. — Он любит ее, только не может признаться. Даже себе. Что уж говорить об окружающих. — Ее взгляд вновь устремился в пустоту. — Я могу понять, как Каэллин удалось спастись: она прекрасно владела оружием. В детстве ее научили стрелять из лука, а позже Гиффард обучил бою на мечах. Но что мне не ясно: как она могла попасть в другой мир? Такие вещи далеко не каждому магу под силу. Что уж говорить об остальных…