Стори только едва заметно улыбнулась ему, порылась в своей торбе, что лежала под шкурами и протянула Галдру пузырек. Он, не медля, откупорил крышку, и в один глоток выпил весь отвар. Даже не поморщился, отметила Стори, а ведь отвар этот довольно противный на вкус, да и послевкусие горьковатое.
– А теперь ложись-ка поудобнее,– предложила Стори.– Совсем скоро ты уснешь, и проснешься уже без этих ужасных зависимостей.
– Ага…– Галдр чувствовал себя вялым. Он нелепо растянулся на шкурах, а Тауир подложил ему под голову мягкую подушку.
– Спокойно ночи, Галдр,– едва расслышал он приглушенный голос Мохри.– И до скорой встречи.
Он закрыл глаза и провалился в темноту. Уснул.
***
Прошло три недели. Балаган Бладена колесил по городам, и Стори ездила вместе с ним. Она выступала с Тауиром и Мэлло все с тем же номером, а через неделю Бладен придумал и новый, где Мэлло нужно было выбирать из множества цветных табличек тот цвет, что выкрикивал кто-нибудь из зрителей, а Стори играла роль дрессировщицы. Оба новоиспеченных артиста с задачей своей справлялись великолепно, и умный сокол и его хозяйка настолько полюбились зрителям, что слава о них разлетелась молниеносно, долетая до городов раньше, чем туда прибывали артисты.
Балаган Бладена еще не добрался до гор, когда пошел первый снег. Стори, отдыхая после представлений, сидела у окна в своем номере в гостинице в городе Транквул, и смотрела в окно. Все артисты пировали сейчас в общем зале. На следующий день Бладен дал всем выходной в честь завтрашний ярмарки, приуроченной к первому снегу. Сафода, с которой Стори делила комнату, тоже ушла, и никто и ничто не мешали ей любоваться красотой снежного вечера. Стори смотрела на городские фонари, что зажгли хранители порядка, и на крупные хлопья первого снега. Если смотреть вдаль, казалось, что снег падает быстро-быстро, но когда переведешь взгляд ближе, он замедляется, а у фонарей, в их свете, и вовсе будто бы замирает, и кружится в танце. Уже совсем скоро наступит зима, а с ней и новый год, начинающийся с первого зимнего дня – "чистой поры".
– Наверное, балаганщики очень весело празднуют Новый Год?– Спросила Стори у Тауира, когда он помогал ей затянуть корсет перед выступлением сегодня днем.
Он только рассмеялся, и ответил: "Весело? Ну-ну, увидишь".
Что именно это значит, Стори не поняла, но переспрашивать не решилась. Увидит же, и правда.
Стук в окно отвлек Стори от раздумий. Вот уже с полчаса она сидела, уставившись взглядом в одну точку, и думала о том, что же сейчас делает Кнут. Раньше они вместе встречали первый снег, уходили в лес, или поднимались на высокий холм, где стоит столичная Академия Искусств, и наблюдали за тем, как город накрывает чистое белое одеяло.
– Ай?– Дернулась Стори,– что такое?
– Это я!– отозвался ей Мэлло, и девушка поторопилась открыть окно и впустить сокола. В комнату влетел холодный ветер и запах зимы, а за ними и Мэлло. Это серые перья были мокрыми и взъерошенными, а мысли встревоженными. Это насторожило Стори.
– Что-то случилось?– Она дождалась, когда сокол опустится на спинку стула, и спросила вслух.
– Мы Кнута нашли.
– Что-о?!– Стори подпрыгнула с кровати, на которую только что присела.– Как? Где?
– Нурвил почувствовала его след в лесу неподалеку отсюда, а я слетал туда, и да – волк там. Я видел его.
– Видел?– Бестолково затрясла головой Стори.– И что он? Как он?
– Рыщет по лесу. Похудел.– Честно признался Мэлло.– Кажется, голодает.
Девушка подскочила с места, и забегала по комнате, собираясь. Она торопливо переоделась в теплый дорожный костюм, кто купила на днях, надела сапоги и плащ на меху.
– Выходим!– Скомандовала она Мэлло, открывая окно.– Жди меня внизу!
– Сейчас? Ночь на дворе!
– Выходим!– нервно повторила Стори.– Прямо сейчас!
Стори выскочила из комнаты, бегом промчалась по лестнице и мимо веселящихся балаганщиков, которые ее даже не заметили, и вышла на темную, холодную и снежную улицу.
Она не знала, что будет делать, когда найдет Кнута, когда увидит его, и когда он ее увидит. Надеялась, что волк узнает, что сам пойдет за ней, но Мэлло в это мало верил, и все пытался мысленно отговорить Стори от необдуманного поступка.
– Пойми, сейчас он не тот Кнут, которого мы знали, а самый обычный волк! Это опасно! Он голоден, Стори, пойми это! Кнут может напасть!
Она не слушала своего Хранителя, как не слушала и Нурвил, которая вскоре подключилась к уговорам. Стори, гоня от себя мрачные мысли, оседлала одну из лошадей (ту, на которой ездила чаще других), взяла с собой две сумки с полузамороженным мясом, и выехала из гостиничной конюшни.
– Веди!– Сказала она Мэлло, и соколу ничего не оставалось, как направлять девушку. Соврать возможности не было. Стори, хоть и утратила нюх оборотня, но ложь своего Хранителя все равно уловить способна.
Холода Стори не ощущала, а летящего в глаза снега и вовсе не замечала. Ее мысли были заняты лишь одним: Кнут! Кнут нашелся!
Она и не заметила, как оказалась за пределами города, а затем и в лесу. Переведя лошадь на шаг, она принялась принюхиваться, но тут с грустью вспомнила, что нюхом больше не обладает, и обратилась к Мэлло.
– Ты видишь его?
– Вижу. Он совсем рядом, Стори. И он чувствует тебя.
– Отлично!
– Нет, не отлично! У тебя с собой мясо, а зверь голоден!
Стори покоробило то, что Мэлло назвал Кнута зверем. Она спешилась, закинула на плечо сумки с мясом, оставила лошадь у дерева и вошла в густые кусты.
– Стори, вернись. Вернись в город!– Канючила у нее над ухом Нурвил.– Это опасно. Ну Сторичка, ну прошу. Поехали обратно! Вдруг Кнут нападет?
– Отстань, трусиха!– Огрызнулась девушка, и ускорила шаг. Над ее головой вскрикнул Мэлло, а затем Стори пришлось резко остановиться. Перед ней стоял волк. Но не тот волк, который играл с ней, защищал ее, спал на одной кровати и грел по ночам. Этот зверь был худым, грязным и лохматым, с бешеными голодными глазами и устрашающим оскалом. Чужой зверь, пусть и с той же самой серебристой лентой на лапе. Голодный зверь.
Шерсть на спине Кнута встала дыбом, он рычал и смотрел на Стори страшными горящими глазами. Не помня себя от страха, девушка развернулась, и побежала в ту сторону, где оставила лошадь, мысленно ругая себя за то, что не послушала Хранителей, и моля лесных духов помочь ей убежать от голодного зверя. Тяжелая сумка стучала по спине, в лицо били мелкие ветки, глаза слепил снег. Стори практически ничего не видела перед собой, лишь слышала свое тяжелое дыхание, и звук от лап волка.
Наконец, впереди она увидела большое темное пятно – ее лошадь! Но кобыла, учуяв, а затем и увидев волка, заржала и встала на дыбы.
– Сумки!– крикнул Мэлло.– Брось ему сумки, Стори!
Девушка сокола услышала и, сорвав с плеча сумки с мясом, о которых совсем позабыла от испуга, развернулась, и кинула их в сторону Кнута. Волк унюхал мясо, и остановился. Все его внимание переключилось на еду, и у Стори появилось время успокоить лошадь, чем она и занялась. Много времени это не отняло – эльфы Кранноя всегда умели общаться с лошадьми, используя особые магические слова, ими девушка и воспользовалась, и уже через несколько секунд была в седле, а лошадь уже неслась во весь опор в сторону города.
Как добралась до города и въехала в ворота, Стори и сама не заметила. Она просто обнаружила себя бредущей по городу пешком, держа лошадь под уздцы. Хорошо хоть, что додумалась не скакать галопом по городским улицам.
Даже ночью в Транквуле было мирно и спокойно. Этот город славился своей безопасностью и тишиной. А все из-за того, что именно здесь находилась главная Академия государства Футтил, куда вся знать отдает на обучение своих детей, которые, в свою очередь, конечно, по ночам тихо-смирно в комнатах и библиотеках не сидят, а отдыхают в разных культурных и не очень местах. Потому-то на улицах так много хранителей порядка – они стоят на каждом углу, патрулируют каждую улицу и днем и ночью, следя за тем, чтобы в городе не произошло ничего, что может навредить его жителям и его репутации. Ну и охраняет знатных студентов, ясное дело.