— Круто, оказывается, здесь курортники отдыхают, — присвистнул Алексей. — Я всегда удивлялся разделению роботов на андроидов и киборгов. Ведь и тот и тот робот?
— Ну, роботы бывают совершенно разные, и не обязательно имеют гуманоидную форму. У вас есть нейросеть?
— Да, как у всех.
— Так вот, наноботы, что её формируют, тоже роботы. Их разновидностей очень много, а разделение на андроидов и киборгов идёт из фантастических романов далёкого двадцатого века, которые со временем стали реальностью. Сложилось так градация: андроид — робот-гуманоид или синтетический организм, предназначенный для того, чтобы выглядеть и действовать наподобие человека. Ки́борг (сокращение от кибернетический организм) — биологический организм, содержащий небиологические машинные (в частности — электронные) компоненты, или машинно-человеческий гибрид. То есть один — стопроцентная машина, второй — сплав электроники и органики.
— Я что-то читал из тех времён. Там еще про три закона робототехники было, — вспомнил Алексей.
— Ну да! — заулыбался Олег. — Какие все-таки наивные люди жили в те времена. Первыми роботами с практически полноценным искусственным интеллектом были военные модели. И уж там ни о каком «Робот не может причинить вред человеку…» и речи не было. Основные императив — подчинение, контроль, и преданность.
— Так, возвращаясь к данной ситуации. Каким образом ты оказался здесь? — решил прервать его Игорь Валентинович, смекнув, что Олег оседлал любимого конька, и его экскурс к истокам робототехники может затянуться надолго.
— Простите, но во всем произошедшем моя вина, — вдруг заговорил последний из четвёрки, до этого не произнесший не слова. Высокий русоволосый парень, на вид ему можно было дать лет восемнадцать-двадцать. Одежда курортная рубаха с короткими рукавами, бриджи с множеством карманов и сандалии на босу ногу. Его руки немного нервно сжимали подлокотники стула.
— Интересный поворот, — удивился старший безопасник.
— Да, все случилось из-за меня. Олег захотел помочь, хотя не должен был вмешиваться, и события закрутились калейдоскопом, — парень вздохнул.
— Вот спасибо. Сейчас стало совсем всё понятно, — улыбнулся Игорь Валентинович, хлопнув себя по коленям, переводя смеющейся взгляд то на одного, то на другого. — Но чтобы убрать мелкие прорехи из вашего подробного и очень обстоятельного рассказа, начните-ка сначала и не пропускайте даже мелочей.
Парни переглянулись, и русоволосый начал.
— Меня зовут Константин Бартон, если полностью Константин Джордж Бартон…
— Просите. Бартон, Бартон что-то знакомое. Вы случайно не имеете отношения к «Бартон Communications групп»? — спросил безопасник.
— Да. Это компания моего отца, — вздохнул парень. Была.
— Но если я правильно помню, вся семья Бартон погибла во время взрыва на яхте пару лет назад, — удивился Алексей.
— Именно так и случилось. Яхта наша вышла из гипера недалеко от станции Намюр — отец хотел по дороге решить несколько вопросов по бизнесу, встретившись лично с партнёрами. Благо, это крупный узел, и всем, кто были приглашён, не составило труда туда добраться. После выхода плазма прорвала магнитный контур и корабль разметала в куски. И отец, мать, две моих сестры, а также пятнадцать членов команды погибли.
— Но тебе повезло, ты выжил.
— Нет. Я тоже погиб. Ну, нельзя же считать, что если остался цел мозг и часть позвоночного столба0 выживанием. Относительная целостность моего мозга — это полностью заслуга нейросети инженерного уровня, подарок отца, — вздохнул Константин. — Когда меня подобрали, считалось, что шансов нет, и всех объявили погибшими.
— И все же ты выжил, — повторился Игорь Валентинович.
— Да, в какой-то степени я выжил, — мрачновато выдавил из себя молодой человек.
— Пусть Константин расскажет все до конца. Вам сразу станет понятна его несильная радость от выживания, — вступил Олег.
— Так ему рот не затыкают, и ночь впереди длинная, пусть рассказывает, — сказал Алексей поудобней устраиваясь на стуле.
— В медблок Намюра примчался мой дядя, когда доктора решали, что делать с моими фактически останками. Разорался, приказал спасать любой ценой, он оплатит все нужные процедуры. И медики взялись за работу, а тут и полицейские из DGJ заглянули посмотреть, как поживает единственный свидетель. По тому, как пока спасатели выковыривали меня и тела остальных людей из покорёженных обломков, они собирали информацию, брали пробы, образцы. И выяснились довольно неприятные факты: взрыв не был техническим сбоем, всё указывало на спланированную диверсию. Хотя это и старались выдать за аварию, эксперты однозначно заявили, что, взрыв умышленный. Тогда местный комиссар потребовал у медиков сохранять в тайне ситуацию со мной — боялись, что злоумышленники попытаются довершить начатое.