– Я не всегда был принцем, – сказал 'принц', верно перехватывая его взгляд, – юность я провёл простым охотником.
'Юность'.
Смешно. Парнишка тянул от силы лет на двадцать.
Хотя для таких соплей слишком он, зараза, глазастый.
Да и не в одних глазах, – или ушах, – дело.
Что-то в этом 'эльфе' такое было… как будто он и правда не из этого мира. Не в смысле, что 'не от мира сего' – хотя и в этом смысле, конечно, тоже. Но вот виделась в нём какая-то непонятная чуждость.
Хотя не чуждость сама по себе напрягала капитана, а предполагаемые её последствия. Вот, например: на кой чёрт понадобилось форсить, стреляя по кирпичам? Силу ПМ продемонстрировать? Так самый ходовой, заурядный ствол – кого 'макаром' удивишь. Меткость свою доказать? Зачем, кому…
Если и есть в жизни смысл кому-то что-то доказывать, так только себе самому. Да, на ростовском судилище от этого принципа пришлось отступить… правильно, вот и результат – 'кругом Чечня', и жить осталось в лучшем случае с месяц.
Иллюзий-то капитан не питал: теперь, когда его новое лицо стало известно так же, как природное, снова уйти на нелегал уже не получится. А в промзоне этой… будем надеяться, что администрация не подтянет полноценный спецназ, обученный работать в городской и промышленной застройке. Поставят детекторы движения, перекроют ключевые точки, но даже так, в вялом варианте – всё равно додавят.
Старею, что ли, подумал капитан. Не бывает в молодости такой даже не тоски, не отчаяния, а пустой ироничной отстранённости, словно смерть – это вовсе и не конец чему бы то ни было, а всего лишь натужная и неумелая попытка отвлечь от жизни, вроде принудительного просмотра Петросяна в следственном изоляторе.
От такой страшной стылой пустоты ухватишься и за съехавшего с катушек ролевика, как будто и правда – в гнилой подмосковный лес снизойдёт на выручку из светлой дали эльфийский принц, да как сабелькой взмахнёт, да как хвостиком вильнёт…
Капитан машинально разжал ладонь, выпуская вынутую из рюкзака 'лимонку'. Ребристая граната с приятным тусклым позвякиванием прокатилась по бетону.
– Сударь Немец, – осторожно произнёс Кави, – разве это не опасно? Вы упоминали о том, что подобные предметы повсеместно используются в Вашем мире для устроения ловушек и скрытых заграждений.
– Нет, кольцо-то на месте, – рассеянно ответил капитан, но тут же спохватился, – а вообще да, рванёт – мало не покажется, особенно в помещении.
Он запустил руку в рюкзак, достал ещё одну гранату, – гранат было маловато, – постучал ногтем по тёмно-зелёному ребру.
– На сто метров осколки летят, вот эти.
– Страшное оружие, – подумав, согласился Кави. – Насколько я способен судить, при грамотном его применении становится возможным поражать врага целыми отрядами.
– При грамотном-то любое страшное… А вообще не очень: даже если в толпу – двух, может, трёх зацепит серьёзно, а остальных как повезёт.
– Даже и в помещении?
– Ещё проще. Если времени выбросить нет, то кто-нибудь просто телом накроет.
– Позвольте, сударь Немец, чьим телом?…
Капитан объяснил.
Вот поэтому люди и захватили почти весь континент, подумал принц.
Они живут жалкие тридцать, сорок, много пятьдесят лет, – меньше, чем орки! – но, возможно, именно поэтому так мало ценят непродолжительное своё существование. Даже Маране весьма непросто остановить их, ибо гибель одного лишь подстёгивает остальных, а общая угроза принуждает любого из людей с радостью великой жертвовать собою ради всех; а стоит измениться внешним обстоятельствам, как люди самое большее в следующем поколении вырабатывают в себе черты, навыки и склонности, позволяющие им снова торжествовать над миром.
По крайней мере, так обстояли дела в прежние времена. Теперь же… теперь слишком многое переменилось. Сур весть, удастся ли вернуть течение истории в правильное русло; в том ли дело, что старый Дурта допустил ошибку в ритуале – или же само время противится дерзости их начинаний…
Выжить.
Вернуться. Но сперва – выжить.
– Сударь Немец, – сказал Кави, – полагаю, залогом нашей совместной безопасности послужит и моё умение владеть оружием. Я прошу Вас научить меня приёмам обращения с автоматом, пистолетом и веслом.
– Это СВД, – сказал капитан, – и чёрта с два ты его освоишь. Я и сам-то не снайпер, просто натаскивали.
– Тогда, по меньшей мере, автомат и пистолет?
– Угу. Интересно мне: как ты себе это представляешь? Вот сейчас пальбу подымем, демаскируемся и так далее?
– Вы упоминали о просторных подземных помещениях в этой "промзоне". Уверен, при достаточной мере желания мы сумеем найти подземелье размеров подходящих, чтобы не повредить себе, и удалённости достаточной, чтобы избежать демаскирования.
– Демаскировки, – машинально поправил капитан. – Допустим, найдём. За пять минут ты всё равно не научишься.
– Сколько же времени потребно?
– Вот что, – сказал капитан, скучнея лицом, словно обнаружил себя по-дружески беседующим с кобольдом. – Сейчас мы прикопаем лишние стволы. Потом на точку. Потом поедим. Потом ночлег. Потом – будем думать. Вопросы?
Кави помедлил, но всё же предпочёл ограничиться вопросом наиболее очевидным и потому, вероятно, ожидаемым:
– Сударь Немец, вокруг нас каменные стены. Как Вы намерены "прикапывать" что-либо?
Капитан аккуратно установил на место последний блок серого камня, провёл ладонью по щербатой стене, замазывая и без того еле заметные стыки. Отступил на шаг, полюбовался на более чем непримечательную теперь поверхность.
– Сойдёт, – удовлетворённо сказал он наконец.
– Но наши преследователи используют, вероятно, охотничьих животных? Мне сложно представить себе расу, обходящуюся без подобного усиления собственных так или иначе ограниченных органов восприятия.
– Нет, собаки тут сразу "слепнут", – успокоил принца капитан, – кругом же дрянь всякая, чёрти что. Да и не сунется никто в подвалы: я всё-таки не пописать вышел – спецназ ГРУ. И знаю тут всё… неплохо, скажем так.
Речи сударя человека, – бесспорно, несколько эксцентричные, – доверие вызывали. Было вполне очевидно, что местность знакома ему существенно более близко, нежели понаслышке.
Кави с интересом наблюдал за тем, как Немец запечатывает тайник. Что же – секретное хранилище казалось теперь совершенно скрытым от случайного глаза; да и нацеленный на добычу глаз не вдруг бы разгадал путь к оружию, спрятанному за плитами из "бетона".
Он уже знал, что этот материал является не природным, но искусственным камнем, отливаемым из некоего особого раствора. Подобные смеси не являлись для строителей Варты, – да и сопредельных держав, – чем-то неизвестным, однако подлинный секрет крепости бетонных плит заключался, по-видимому, в арматуре. Толстые, витые, как гуновые верёвки, металлические, – полностью металлические! – прутья придавали подобным конструкциям удивительную прочность и устойчивость.
И долговечность – ежели судить по тому, сколь стойко сохранялись в целости огромные, но содержащиеся в полнейшем небрежении здания "промзоны".
С такой технологией укрепления на новой границе можно было бы возводить многажды более споро, подумал принц, да и дешевле.
Он вернулся было к привычным по прежней, – такой недавней, – жизни мыслям: о скудных возможностях нищей государственной казны, о бесконечных потребностях непонятной вялотекущей войны…
– Не спать, – произнёс над ухом насмешливый голос сударя человека.
– Да нет, как раз на ночёвку у нас времени полно. Первый сон твой, разбужу через три часа.
– Не удобнее ли нам было бы расположиться наверху? – протянул ролевик, с большим сомнением прикасаясь пальцами к низкому перекрытию технического этажа. – Либо, напротив, внизу, в подвале?
Немец ухмыльнулся про себя: к сталинским домам привык, а, "принц"? Хотя нет: у них же сейчас принято по "элитным" новостройкам отсиживаться. Или в загородных домах. Кто его сейчас вспомнит-то, былой престиж.
Ты просто слишком старый, капитан. Ты зажился на свете, столько жить нельзя. Нельзя столько всего помнить, знать и уметь, потому что от твоих знаний и умений уважаемым людям становится неуютно, а этого ведь допустить никак нельзя, верно, капитан?