— Хотел сделать приятное своей гостье, только и всего. А то ты чахнешь с каждым днём.
— Не верится в ваш альтруизм.
— И совершенно напрасно, — совсем тихо говорит он, глядя мне в глаза. Потом берёт мою руку и целует в ладонь. Внутри что-то ёкает. Опасно, слишком опасно, когда он так близко ко мне. Всё-таки его яркую привлекательность никто не отменял. Призови же на помощь свой знаменитый здравый смысл. Ты ведь никогда не верила в то, что к тебе могут проявлять искренний интерес. Зачем он пытается меня приручить? Что ему нужно?
Марк. Любимый мой Марк. Впрочем, мой ли? Разве ему нужна моя любовь? Он купается в ней, тонет просто в женском обожании.
А Хитклиф … Мы с ним похожи. Одиночки. В каких-то вопросах он может понять меня даже лучше, чем Марк. И с ним как на острие меча, как игра с огнем — жутко, но так и тянет заглянуть в бездну. А что там? Что будет, если дать пробить брешь в той вечной броне, которой я себя окружила? Почему мне тепло и хорошо от того, что он рядом? Такой милый сегодня, лишнего не позволяет. А может мне хочется, чтобы позволил?
Сознание было настолько замутнено, что я даже не заметила: музыка не звучит больше. Наступившую тишину разорвал звон разбившейся посуды. Вздрагиваю и резко оборачиваюсь на звук. Моя глиняная кружка. Вдребезги. По светлому каменному полу зловеще растекается недопитое вино. «Как кровь», — неожиданно мелькает в голове. Чары этого вечера мгновенно рассеиваются.
— Всего лишь разбитая посуда, — пытается удержать меня Хитклиф.
— Благодарю за чудесный вечер, — я молча высвобождаюсь из его объятий и приседаю в церемонном реверансе. — За великолепный концерт и доставленное удовольствие. А сейчас, прошу прощения, очень хочу спать.
Хитклиф молча смотрит на один из гобеленов с выражением, которого я не могу понять. Затем кивком головы отпускает меня.
И вот я сижу, обхватив колени, в своей комнате на подоконнике. Смотрю на луну и пытаюсь понять, что это было и что все это значит? Рада ли я разбитой кружке? Кстати уж очень странно она разбилась. Стояла себе на столе и вдруг … Что-то здесь не так.
Зеркало в моей комнате внезапно вспыхивает белым светом. Я уже не боюсь этого. Я жду Миранду. Вот и её лёгкая фигурка покидает пределы зеркала. Однако свечение, что облекает её, сейчас какое-то неровное. Похоже на лампочку, которая вот-вот перегорит. Как я поняла, это был признак того, что она очень волнуется.
— Успокойся, пожалуйста — прошу я. — У меня глаза болят. Присядь рядышком, — машинально пытаюсь погладить её по руке. Но лишь прикасаюсь к пустоте.
— Непривычно, да? — грустно спросила Миранда
— Немножко, — смутилась я. — Но это ничего. Я привыкну. Ты главное успокойся. Вот. Уже легче, свет ровнее.
— Вот всегда так, — вздохнула моя собеседница. — Мерцает, мерцает. Самой неприятно. Но ты подумай, как я разнервничалась, когда увидела вас там вдвоем. И почувствовала, что ты размышляешь о том, чтобы сдаться на его милость.
— От любопытства кошка сдохла, — бормочу я. — Это было всего лишь любопытство. Отвратительное бабское свойство.
— Это совсем не связано с любопытством. Ты даже не понимаешь, какой смертельной опасности подвергалась.
— Любовного разочарования, — пожала плечами я. — Тяжело, но не смертельно.
— Глупая, — горячо заговорила Миранда. — Если ты поддашься его чарам, то просто погибнешь. Исчезнешь, как личность.
— Не понимаю. — Я пристально посмотрела на неё.
— Он ведь говорил тебе об изобретении.
— Ну да, говорил.
— Это какая-то субстанция, отвечающая его самой безумной, навязчивой идее. Обрести, наконец, меня в качестве возлюбленной, познать сладость взаимной любви. Он не смирился с моей потерей. С моей смертью. Он собирается соединить два в одном: влюбить тебя в себя, а потом пропустить мою бродячую душу сквозь твоё тело. Чтобы получить меня новую, совсем не помнящую Марка, а влюблённую в него, Хитклифа.
— Это невозможно, — ошеломлённо пробормотала я.
— Теперь уже возможно. Влюбить тебя лишь дело времени.
— А потом?
— Ты исчезнешь. Совсем. Либо останешься навсегда скитаться здесь безмолвным, бесплотным призраком.
— Заманчивая перспектива. — Меня словно по голове огрели. — А я-то дура, всё понять пыталась. Едва не попалась на его удочку. Всегда на страже, а тут вдруг разнежилась. Тьфу. Идиотка.
— Ты не виновата, — успокаивала Миранда. — Он чары подпустил. В вине.
— Ты откуда знаешь?