— Я была там. В гобелене пристроилась. А потом, когда всё стало склоняться совсем уж в губительную сторону, кружку опрокинула.
— Так это ты?
— Тише! — умоляюще протянула ко мне руки девушка. Белый свет снова замигал. — Я понемногу освобождаюсь от опеки Хитклифа. Благодаря общению с тобой. Вместе мы можем сделать больше. Больше понять. Он знал это и потому не пускал меня к тебе. Мы ведь связаны.
— Каким образом? — Я все ещё не могу прийти в себя.
— Все просто. Когда я … рассталась с телом, моя любовь ведь никуда не делась. Она осталась. Она должна была куда-то пристроиться. Я выбрала тебя.
— Ничего себе. — Я нервно засмеялась. — А получше пристанища вы обе не могли найти? Красивую девушку, похожую на тебя, чтобы он не страдал. А то выбрали нечто неприглядное.
— Он ведь тебе и до этого нравился. А мне показалось, что любовь станет для тебя утешением.
— Хорошенькое утешение. — Я спрыгиваю с подоконника и меряю шагами комнату. — До суицида дошло.
— Прости, — виновато бормочет Миранда. — Я не хотела. Но это тоже передалось. Ощущение безнадежности и … отравление. Хорошо ещё, что тебя спасли.
— До сих пор не уверена, что это хорошо, — сквозь зубы цежу я. — Тем более после того, что ты рассказала. Мне стало понятно, что когда ОН пришел ко мне на острове, то искал там ТЕБЯ. Во мне искал. И возможно, подсознательно, глядя на меня искажённым взором того романтического эльфийского мальчика, умудрялся увидеть именно ту, что хотел найти, погибшую Миранду. А я всё также никто для него. Дура, уши развесила. Я не нужна ему, хотя он и уверял в обратном. Мы оба обманываемся. А сегодня я чуть не поверила в то, что нужна Хитклифу. Но ему тоже нужна ТЫ. А я только инструмент, отмычка к его блаженству. — Меня уже трясло в истерике. Обман. Всюду лишь обман. И как я могла верить кому-то? На секунду вообразить, что могу быть любима.
— Успокойся, — звенит нежный голосок Миранды. — Там вода, в кувшине. Выпей. — Ко мне по столу придвигается серебряный кувшин с водой. Это неожиданное зрелище на минуту заставляет забыть о своих переживаниях. — Это ты? — оборачиваюсь я к Миранде.
— Да. В моем нынешнем состоянии я обладаю навыками телекинеза. И могу передвигать предметы, не прикасаясь к ним.
— Ничего себе, — бормочу я, всё ещё вздрагивая и наливая воды в кружку. Это меня немного успокаивает. Но не окончательно.
— Ты всё совсем неправильно понимаешь, — убеждает меня Миранда. — То есть всё правильно лишь в отношении Хитклифа. А вот Марк… Он, в самом деле, любит тебя. Возможно, в самом начале, он чувствовал так, как ты говоришь. Но потом полюбил тебя, нежно и искренне.
— Да откуда ты знаешь? — воскликнула я. — Как ты можешь знать о его чувствах?
— А ты, разве ты не знаешь? Разве твоя любовь ничего тебе не подсказывает?
— Я ничего не знаю теперь, — устало сказала я. — И не верю. Никому не верю. И может быть лучше будет, если я исчезну? Пускай всё идет так, как задумал Хитклиф, если я никому не нужна. А ты нужна. И ты получишь возможность новой жизни.
— Какая ты глупая! — Сияние Миранды снова отчаянно замигало. — Мне не нужна та жизнь, которую хочет предложить мне Хитклиф. Если я соглашусь на эту жизнь, то обреку на смерть и тебя, и Марка. Хитклиф убьёт его. А я должна буду любить убийцу. Ты этого хочешь?
— Нет! — вырвалось у меня.
— Вместо того чтобы отомстить за свою загубленную жизнь, я должна буду обожать своего мучителя. Никогда! — Я увидела, как в глазах Миранды полыхнул огонь. Огонь сопротивления. Она была прекрасна в тот момент.
— Ты удивительная, — восхищённо сказала я. — В конце концов, мои любовные переживания оставим на потом, когда я смогу заглянуть в глаза Марка. А сейчас главное спасти его жизнь, сделать всё, что мы можем для этого. — Я помолчала в задумчивости, а потом задала вопрос, который интересовал меня с того момента, как я узнала о планах колдуна в отношении меня: — Скажи, а каким образом всё-таки Хитклиф собирался нас соединить?
— Это довольно сложно объяснить. Сейчас нас притягивает любовь к Марку, мы связаны через неё. Затем Хитклиф влюбляет тебя в себя — тогда уже ты передаешь эту любовь мне. И мы снова связаны. А дальше в дело вступит изобретенная им субстанция. И всё, две личности исчезают. Появляется одна любящая его Миранда.
— И твоя дивная внешность проявится сквозь мою оболочку?
— Да. Так и будет. Он уверен в этом.
— Не будет, — прошипела я. — Не обломится ему здесь. Не поддамся я его чарам.
— Твоя броня неверия людям вообще и мужчинам в частности почти непробиваема, — грустно сказала Миранда. — Если бы ты знала, как мне жаль.
— Значит месть? — Я стукнула кулаком по столу. — Кровная. По пиратски.