— Невероятно, — пробормотал Марк, заворожённо следя за кузиной. — Просто невероятно.
— Ты же только что хотел её убить, — откровенно веселился Тристан.
— Она свое получит, — заявил Марк. — И с лихвой. Пускай только спустится.
— А я вовсе не намерена спускаться, — закричала сверху Тию. — Даже и не надейся.
— Она ещё и смеется над нами, — окончательно разозлился кузен. — Спускайся немедленно, несносная девчонка.
— Не дождетесь, мой грозный братец.
— Спускайся, я сказал, или … — Марк не успел озвучить угрозу в адрес кузины, потому что неожиданно земля под ним зашаталась.
— Деревья! — в ужасе закричала сверху Тию. — Они оживают! Спасайтесь!
Однако легко было кричать: «Спасайтесь!» сверху. А когда со всех сторон, с жутким треском из земли вырываются корни могучих деревьев, которые будто змеи шевелятся и закручиваются, только что не шипят. Куда возможно бежать?
Марк и Тристан выхватывают мечи и пытаются рубить эти жуткие отростки, но их становится всё больше и больше. Они уже пытаются обхватить ноги непрошеных гостей, посмевших нарушить покой древнего леса.
— Марк, взлетай! Спасайся! — отчаянно кричит Тию.
— Куда взлетай? — Кузен запрокидывает голову к небу. — Я что, летучая мышь, по-твоему? Или кратос?
— Эльф! В тебе эльфийская кровь. Подпрыгни, пока ещё можешь.
«Какая глупость», — подумал про себя Марк. Однако он ничего не терял. Здесь верная гибель. Он ещё раз ударил по смертоносным корням мечом и подпрыгнул так высоко, как мог. На концертах его прыжки на метр от сцены вызывали восторг публики. И о чудо! Сейчас он завис в воздухе, поджав ноги и не падал. Но самое удивительное, Марк почувствовал крылья, такие же, как у кузины, лёгкие и прозрачные. Но любоваться ими было некогда.
— Взлетай, ну же! Выше! — крикнул Тристан, ноги которого уже до колен были обвиты мощными корнями.
Марк взмахнул возникшими вдруг крыльями и полетел или поплыл вверх. Всё выше и выше, где корни уже его достать не могли. Удивительное ощущение. К нему подлетела Тию.
— Вырвался! — Она схватила его за руки. — Я же говорила, эльфийская кровь. Но Тристан не эльф.
— Его нужно спасать! — воскликнул Марк. — Эй, Тристан, попробуй бросить конец своей веревки мне.
— Попробую! — Друг в очередной раз, теряя уже силы, обрубил сплетающиеся вокруг него корни. Он отцепил верёвку, которую носил на поясе и бросил её подлетевшему как можно ближе, Марку. Поймать конец удалось только с третьего раза.
— Я помогу! — Тию также схватилась за верёвку. Вдвоём они тащили Тристана из смертельных объятий, напрягая последние силы. Он помогал им, одной рукой обрубая корни. И вот, наконец, удалось приподнять друга в воздух, подальше от змеившихся и извивающихся корней, взрывавших землю, в ярости от того, что добыча избежала уготованной ей страшной участи. Деревьям оставалось лишь одно — постепенно приходить в состояние первозданного покоя.
А наша дружная тройка, пролетев в воздухе некоторое расстояние, присмотрела сверху большую полянку. После удачного приземления, все повалились на траву совершенно без сил, оставив разборки и разговоры на потом.
***
Тию первой пришла в себя. Открыла глаза и огляделась вокруг — тихое место, мягкая трава. Слева от неё, раскинув руки, лежал Марк. Глаза его были закрыты. «Всё ещё в забытьи», — подумалось Тию. А когда очнётся? В разжатом кулаке кузена конец веревки и очень даже возможно, что после всего, что натворила бесшабашная эльфийка, эта самая веревка может пойти в ход. Неважно, каким образом. Девушка бесшумно подползла к Марку, осторожно, двумя пальцами прикоснулась к веревке…
— Ну что, попалась, наконец! — Кузен железной хваткой схватил её запястье — Теперь я с тобой за всё рассчитаюсь.
— Притворщик! — обиженно воскликнула Тию, отчаянно пытаясь вырвать руку. — Так нечестно.
— Это кто мне здесь говорит о притворстве? — возмутился Марк. — Та самая девчонка, которая накануне моего отъезда лежала в постели, вся из себя бледная, еле-еле дышала и шептала, чтобы я простил её за то, что она не сможет меня проводить. Она так некстати заболела и очевидно надолго. Даже всплакнула, когда обнимала меня и наказывала беречь себя, ради неё. Моей гибели она не сможет пережить. Я сам едва не разрыдался. Еду, корю себя за то, что оставил бедную девочку такой больной, а «бедная девочка» почему-то резко выздоравливает и оказывается в лапах у кратоса. За каким … — приличные слова у кузена закончились.