— Да потому и не знаете ничего, что информация изо всех щелей лезет, а фильтровать её никто не в состоянии. Несётесь все по жизни, как безумные. Некогда у костра посидеть, на звёзды взглянуть, на воду. Привести мысли в порядок, лишнее выкинуть из головы и сердца. Вот в такие моменты и открываются какие-то знания о неизведанном. Тогда далёкое становится близким, а скрытое — явным.
— Ещё и философ, — озадаченно пробормотал Марк. — Война не убила в тебе ни душу, ни разум. И то, что мы встретились … ты даже не представляешь, какая это удача для меня. И честь. Я не шучу.
— Да будет тебе. — Тристан слегка смутился. — А то я зазнаюсь.
— Я думаю, этого никогда не случится, — серьёзно сказал Марк.
— Ладно, вперед. А то ещё прилично сегодня проехать нужно.
Тию молчала, но в глубине души была согласна с братом. Тристан — редкий человек, хотя и жуткий насмешник. С ним надежно. А это, возможно, главное качество для друга. Да и не только друга, пожалуй. Последняя мысль заставила сердце девушки забиться сильнее.
***
Я вглядывалась в чёрный гладкий камень, в котором мелькали тени. Три фигуры устало бредут по болоту. Теперь по болоту. Я переживала вместе с любимым все опасности, которые встретились на пути ему и его друзьям. Но внезапно всё исчезло.
— Что случилось? — возмущённо закричала я, отворачиваясь от гладкого полированного камня.
— Хватит с тебя, — насмешничает Хитклиф. — Глаза испортишь.
— Ваша работа, — мрачно констатирую я.
— Разумеется. Вначале я просто хотел показать тебе, что твой ненаглядный уже не жилец на этом свете. Ещё и друзей под удар подставляет. Не оставят их в покое. Соглашусь, реалити-шоу получилось увлекательным. Ставкой выступает жизнь. Но ты так прилипла к зрелищу, что я опасаюсь уже за твою жизнь. Не пьёшь, не ешь, от моего Зеркала Мира не отходишь. Гулять нужно. На свежем воздухе.
— Конечно, гулять, — глухо, сквозь зубы цежу я. — В прелестной компании вашего гоблина.
— Во-первых, он не гоблин, — наставительно поднимает палец Хитклиф. — А во-вторых, ты слишком драгоценная особа в моих глазах. Вдруг голова от высоты закружится, или кратос утащит.
— Да уж лучше пускай утащит, чем находиться под одной крышей с убийцей, — выпалила я с той яростью, которая иногда овладевает мной помимо воли, тем самым вызвав дикий припадок у Хитклифа.
— Как ты смеешь! Дрянь! — заорал он, схватил меня за плечи, и сильно толкнул. Я отлетела к стене и ударилась головой. Перед глазами замелькали искры, сознание помутилось. Я пыталась подняться и не смогла. Это отрезвило хозяина замка.
— Я… я не хотел, — забормотал он и кинулся ко мне. — Ты сама напросилась. Дура. — Длинными, чуткими пальцами он ощупал мою голову. — Крови нет. — Его голос доносится до моего сознания, как сквозь вату. — Но может быть сотрясение. Голова кружится? — Я слабо кивнула. — Вот проклятье! — Колдун подхватывает меня на руки, несёт в мою же комнату и устраивает на кровати. Сам садится рядом и осторожно берёт мою руку в свою.
— Какая честь оказана моей скромной особе. — Злость не оставляет меня, несмотря на слабость. — Хозяин замка у меня в сиделках.
— Можешь беситься сколько хочешь, — говорит Хитклиф. — Всё равно какое-то время тебе спать нельзя.
— И всё это время я буду вынуждена терпеть ваше общество рядом?
— Придётся, — осклабился Хитклиф. — Буду тебя бульонами кормить, кашками. Привыкнешь. Да ещё так, что и не вспомнишь своего ненаглядного Марка.
— Бурное у вас воображение, однако. Я не знаю женщины, которая предпочла бы вас ему.
— А почему нет, в конце концов? — вдруг снова почти сорвался колдун. — Ты думаешь, мне так радостно видеть, как ты с ума там сходишь, возле моего Зеркала Мира? Как сидишь вся в слезах, с горящими щеками и ледяными руками, дрожишь в лихорадке. А между тем я тоже хочу внимания, как любой человек. Что со мной не так?
— Я уже объясняла что. — Говорить совсем не хотелось. Хотелось только, чтобы меня оставили в покое. — Вы не хотите принимать это объяснение. Вместо того чтобы смириться, уйти в тень, как я, вы требуете любви. Надеетесь насилием завладеть чужой душой. Глупо. Здесь даже ваше колдовство не поможет. Любовь можно только завоевать. Вы не способны на это.
— А он? Он способен?
— Он счастливец. В нём этот Дар от природы. Ему ничего и делать не приходится. Просто жить, улыбаться, смотреть на женщину. И всё.