— Откуда ты такой взялся? — проворчал недовольно ящер.
— Из общества охраны животных, — съязвил Марк. — Устраивает?
— Смотри мне. — Гарникс неожиданно вспомнил, что он дракон. — Не почувствую облегчения — сожгу или сожру. Не решил ещё.
— Он ещё и условия ставит, — возмутилась Тию. — Марк, пошли отсюда. Пускай ревёт дальше.
— Нет, нет, — закричал дракон-страдалец и протянул больную лапу.
— Жуть какая, — пробормотал Марк. — Здесь не заноза, здесь осколок камня. Как тебя угораздило?
— По горам ходил, — вздохнул тяжело Гарникс.
— И под ноги не смотрел, — продолжил за него Тристан. — Опухоль. Даже дубовая шкура не спасла.
— Мне снова нужна твоя многострадальная верёвка, — решительно сказал ему Марк. — Накиньте ему на лапу.
— Это ещё зачем? — зарычал дракон.
— Чтобы не мешал мне, не дёргался. Иначе ничего не выйдет, понял?
— Ладно, — пробурчал недовольно Гарникс.
— Давайте сюда, между камней. Фиксируйте. — Марк показывал, как. Тию и Тристан крепко взялись за верёвку и сдерживали лапу, как могли.
— Эй, осторожнее, больно же! — взвыл дракон
— Терпи, — крикнул Тристан. — В следующий не будешь наступать на что попало.
— Моя милая кузина, — церемонно обратился брат к сестре, — надеюсь, вы пожертвуете на спасение редкого животного свой серебряный кинжал?
— Разумеется.
— Прекрасно. Тогда небольшая дезинфекция. — Марк поднял с земли ветку. — Больной, будьте любезны огоньку. — Гарникс осторожно дохнул, и ветка вспыхнула ярким пламенем. — Благодарю вас. — Новообращенный хирург прокалил на огне лезвие, затем вымыл руки родниковой водой. — Ну-с, приступим.
Операция заняла примерно полчаса. Могло быть меньше, но уж больно беспокойный пациент попался Марку — он без конца вертелся, ругался, плевался огнем (к счастью, не слишком сильно) и вообще всячески выводил всех из терпения. Тию и Тристан с трудом удерживали в покое больную лапу. Марк как мог осторожно расковырял рану, чтобы подцепить осколок. На его счастье камень был монолитным и не крошился. Можно было вытащить всё за раз и не мучиться с мелкими кусочками. Поначалу камень никак не хотел поддаваться, но постепенно, благодаря ловким рукам доморощенного хирурга дело стало продвигаться. И вот, наконец…
— Держи свой осколок. — Марк поднял кусок камня вверх. — Надеюсь, впредь будешь осторожнее.
— Вот из-за этой песчинки всё? — округлил глаза Гарникс. — Столько мучений.
— «Из-за этой песчинки», — передразнил его Марк, — ты устроил буран, землетрясение и скандал, как самый капризный ребенок.
Гарникс в задумчивости поскреб передней лапой затылок. Марк воспользовался его спокойным состоянием, прочистил рану, и смазал её бальзамом Тию.
— Надо чем-то перевязать ещё, — пробормотал он.
— Вот, возьми. — Тию сняла свой шёлковый шарф.
— И тебе не жалко? — спросил Марк в нерешительности.
— Ничего не жалко для спасения редкого животного, — улыбнулась ему эльфийка.
— Понял ты, ящер допотопный? — крикнул Тристан. — Из-за того, что кто-то огромный не видит, куда идет, девушке пришлось пожертвовать дорогой вещью.
— Я оценил, — пробормотал Гарникс, поднялся во весь свой гигантский рост и попробовал наступить на ногу. — Почти не болит, — просиял он. — Я стою. Я хожу. Я здоров.
— Эгоист, — проворчал Тристан. — Всё бы ему только со своей драгоценной персоной носиться.
Однако отставной гвардейский офицер был не совсем прав. Гарникса глубоко тронуло оказанное ему внимание, и он был благодарен от души за оказанную помощь. Но он не привык к такому, к доброте и состраданию. Потому совсем не знал, как себя вести, что нужно сделать. Так же бывает с чрезмерно застенчивыми людьми: их считают заносчивыми гордецами, но они попросту не умеют выразить свои чувства, стесняются их. Страшно боятся показаться смешными и глупыми. А если запастись терпением и проявить к такому человеку внимание и заботу, показать, что он нужен и даже необходим, какие же сокровища души можно получить в ответ, сколько света и тепла. Но обычно никто не заморачивается по этому поводу. Твоя застенчивость — твои проблемы. Разбирайся с этим сам. И человек молча гибнет.
Гарникс родился драконом. Он знал, что ему положено стеречь сокровища, похищать принцесс, устраивать набеги на деревни, иметь дело с назойливыми рыцарями, которые приходили то за принцессами, то за сокровищами. И от них было столько шума. Такова драконья жизнь. Существовать чем-то вроде пугала, чтобы его боялись и ненавидели. Вот и он не испытывал ни к кому даже сколько-нибудь дружеских чувств, не говоря уж о любви.