— Ми-Ми, дорогая, — прошептала я.
— Что? — вздрогнула девушка. — Почему ты так назвала меня?
— Просто в голову пришло, — смутилась я.
— Марк так называл меня, когда целовал. — Миранда помолчала, очевидно, погрузившись в воспоминания, а потом очень тихо, мечтательно продолжила:
— Я была единственной девочкой в семье, пятым ребенком. Братья не интересовались мной совсем, да и родители думали лишь о том, как бы выгоднее спихнуть меня замуж поскорее. Шитьё было единственной радостью в жизни. В нём я могла выразить свою душу, свои фантазии. Мои вышивки не слишком-то поощрялись в семье, хотя и приносили большой доход. Родители считали, что я могу стать слишком самостоятельной, уйду из-под их опеки, и меня сложно будет выдать замуж. А я мечтала, что однажды встречу родную душу и мы станем делить горе и радости. Вместе. Я дождалась. Однажды он пришел. Сам.
Снова пауза и нежная улыбка. Я же боялась произнести слово, нарушить счастье её воспоминаний.
— Он ничего не сделал. Просто стоял за забором, смотрел на меня своими лучистыми глазами и улыбался. Но я сразу поняла, что это Он — мой Свет, мой Воздух, мое Счастье. И отныне мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас.
Он приходил, и мы сбегали в горы или бродили по лесу, где ему была знакома каждая тропка, каждое дерево. Птицы кружили вокруг и пели нам самые чудесные песни. Звери без опаски подходили к нему, а потом и ко мне. И мы кормили их. Особенно я любила прелестных диких косуль.
Мы перебегали ручьи по камням, дурачились в воде озера. Пытались ловить рыбу руками. У Марка иногда даже получалось, но он сразу же отпускал улов.
Он говорил мне, что если сидеть тихо в лесу, то можно увидеть фею. И мы видели её, лёгкую и прозрачную, с тончайшими крылышками стрекозы. И ещё Марк показывал мне своих родственников, крошечных лесных эльфов, которые жили в цветах ландыша и тихонько позванивали в беленький колокольчик.
Если удавалось, мы встречали рассвет в горах. Или провожали закат. Сидели, обнявшись, наблюдали смену красок, прощаясь с солнцем. И были уверены, что впереди еще много дней, таких же счастливых и безмятежных, как эти. Марк играл мне на свирели или пел. Заворожённая его голосом, я слушала, боясь пропустить даже звук, и с каждым днем всё больше и больше любила его. Моя душа была так переполнена тишиной нашего счастья, что я боялась расплескать его, пролить даже одну, самую маленькую капельку. Я прятала лицо на его груди, закрывала глаза, и мне казалось так я смогу сохранить всё это. Марк понимал. Он крепче прижимал меня к себе и молчал. В этом молчании соединялись наши души.
Его тихие поцелуи, нежные объятия, ласкающий шёпот, проникающий в самые глубины души, его глаза, не имеющие дна — всё это было чудной сказкой. Сказкой для нас двоих
Мы вместе появлялись на сельских праздниках. Бродячие музыканты, похожие на цыган играли с такой страстью, что невозможно было устоять на месте, и мы плясали, пока не валились с ног. Не всегда вместе, потому что Марка вечно окружали восторженные девчонки. Каждой хотелось танцевать с ним, и он редко отказывал. Но я не ревновала, а даже сочувствовала им. Они могли ловить всего лишь его мимолетные взгляды и улыбки. После каждого танца с другой, Марк оставлял её восхищенную, очарованную и шёл ко мне. Он пел для них, сводил с ума своим голосом, но всегда оставался моим. Только моим.
Миранда замолчала. На лицо её набежала тень. Начиналась мрачная часть повествования.
— Был Праздник Юных Дев. В этот день парень мог подарить той, что мила его сердцу нераспустившийся розовый бутон и если девушка прикалывала цветок к платью либо вплетала в волосы, это означало, что она благосклонна к дарителю. Часто за этим следовала помолвка. Белоснежный бутон красовался в тот день и в моих волосах, но для нас это было всего лишь формальностью.
Праздник шёл своим чередом, как вдруг среди веселящейся молодежи в ярких костюмах, появился некто в чёрном. Повеяло мраком и холодом. «Хитклиф, Хитклиф», — пронесся в толпе испуганный шёпот. Тогда я впервые услышала это страшное имя. Он возвращался с ярмарки и попал на наш праздник. На беду. Проходя мимо нас с Марком, остановился. Его взгляд, устремленный на меня, был полон какого-то мрачного восторга. Предчувствуя недоброе, я теснее прижалась к любимому, и его рука крепче обвилась вокруг моей талии. Колдун слегка поклонился мне и медленно пошел своей дорогой.