Я дрожала, как в лихорадке. Марку стоило больших трудов меня успокоить. Он говорил, что это всего лишь случайная встреча. Да, неприятная. Но мы ведь вместе и всегда будем вместе. Залогом тому его цветок в моих волосах. Но страх уже поселился во мне.
Марк посватался и получил отказ — моя семья категорически не желала породниться с эльфами, существами чужими и непонятными. Я была заперта в доме, лишена света, воздуха, жизни. Мне было велено смириться с мыслью, что моим мужем станет Хитклиф, знатный и богатый человек. Титулы всегда кружили голову тем, кто родился в бедности. Я кричала, металась по дому и ничего не могла сделать. Ты видела картину. Это вопль отчаяния. И тогда они решили сломить меня.
Миранда замолчала, чтобы выровнять сбившееся дыхание, а потом продолжила, быстро и отрывисто:
— Они избивали его долго и тщательно. Потом втащили в дом и бросили к моим ногам. Я должна была видеть любимое лицо, распухшее от побоев. Я должна была видеть разорванную, в крови его рубашку и кровоподтеки на теле. Он пытался спасти меня, а я должна была вынести приговор. На моих глазах ему был нанесен еще один удар. Ногой в живот. Я до сих пор слышу его тихий стон, вижу его глаза и то, как едва заметно он покачал головой. Он не хотел, чтобы я соглашалась на этот брак, понимаешь? Не хотел, хотя мой отказ был его смертным приговором. Но разве я могла убить его?
— Не надо, — простонала я.
— Не надо? — выкрикнула девушка. — Ты не хочешь слушать? Не хочешь знать, что я дала клятву стать женой того, кто нанес тот самый, подлый удар. Удар обессилевшему человеку, неспособному ударить в ответ. О да! Я дала такую клятву. Глядя в глаза возлюбленному, прощаясь с ним. Но я дала ещё одну клятву о том, что это чёрное чудовище никогда не прикоснется ко мне, что он будет искупать тот удар каждую секунду своей собачьей жизни. И я исполнила клятву: мой любимый спасен, а Хитклиф проклят. Он помнит тот удар — можешь его спросить. — Миранда рассмеялась торжествующим смехом, но потом поникла, забилась куда-то в угол моей кровати. Я же схватилась за голову и сидела, раскачиваясь рядом. Мозг сверлила мрачная мысль о том, что мои чувства к нему всего лишь жалкие потуги в сравнении с ЭТОЙ любовью. И разве имею я право стоять между ними?
— Послушай, Миранда, — решительно подняла я голову, — давай подумаем вот над чем. Если Марк выиграет эту битву … а он должен выиграть. Иначе где справедливость? Та субстанция… она ведь…
— Помолчи, умоляю, — протянула ко мне руки девушка. — Не думай об этом. Будет уничтожена эта субстанция вместе со всем, что есть в замке, потому что колдовство подчиняется лишь Хитклифу. А даже если бы и нет, разве ты смогла бы взвалить на плечи Марка, человека, которого ты любишь страшное бремя выбора? Кому из нас жить, а кому стать тенью. Поставь себя на его место. Представила?
— Это ужасно, — прошептала я, содрогнувшись. — Но вы ведь так любите…
— Любили, — тихо поправила меня Миранда. — Теперь ты должна любить его. А я… я уже сделала свой выбор. Теперь хочу лишь покоя. И мой Марк освободит меня.
— Миранда ты… ты… — Я не могла дальше говорить. Не было слов в языке, чтобы высказать то, что я чувствовала. В горле стоял горький комок, готовый вот-вот пролиться слезами.
Миранда лишь улыбнулась. Может быть, так улыбаются ангелы. Она провела своей прозрачной рукой по моей, и мне показалось, что я чувствую легкий ветерок. Такой нежный и тёплый, как солнечный луч весной.
Вдруг дверь в мою комнату открылась с громким стуком, впустив хозяина замка. По страшному взгляду, которым он пронзил Миранду, я поняла, что сейчас будет расплата за то, что было сегодня у зеркала. Девушка гордо выпрямилась во весь свой небольшой рост. Вся ненависть, всё презрение к этому человеку отразилось в потемневших глазах.
Они стояли друг напротив друга, как два хищника, леопарда, готовых схватиться в смертельном поединке. Да он же погубит её! Погубит ещё раз.
— Нет! — крикнула я и попыталась вскочить.
Но Хитклиф неуловимым движением пригвоздил меня к месту. «Не путайся под ногами», — говорил его взгляд. Затем он перевел глаза на Миранду, поднял обе руки и очертил вокруг девушки огненную каплю в её рост. Огонь мгновенно потух, заблестела вода и Миранда оказалась заключённой в водяной плен. Затем капля стала двоиться, троиться… их стало бессчётное количество. В комнате запахло озоном. Капли стали дождём, однако пролился этот дождь лишь над Хитклифом. Он стоял, не шелохнувшись, закрыв глаза и впитывал, впитывал каждую каплю, не давая ни одной миновать его, упасть хотя бы на пол. Он был мокрым с головы до ног, но всё ловил, жадно ловил капли губами, будто целовал её — непокорную, страстно любимую, недоступную. Хотя бы так.