— Напишешь такое — лично тебя в замок доставлю, — пригрозил Тристан.
— Ладно, ладно. — Тию удалилась, гордо подняв голову.
День ушёл на создание импровизированного отряда из горожан и десятка военных. А также на обсуждение плана взятия города. Гарникс успел принести несколько бочонков пороха, что весьма упростило задачу. Было решено напасть завтрашней ночью. Бросить хорошую порцию пороха во внешнюю охрану замка, посеять там панику, а дальше как пойдет. У военных имелись мечи и арбалеты, но совсем мало. К тому же горожане не умели ими пользоваться. Решено было вооружить их дубинами и мелкими пороховыми снарядами, изготовленными весьма примитивным способом за неимением времени.
— Я никого не принуждаю идти с нами, — сказал Тристан своему немногочисленному и почти необученному отряду. — Просто не имею права принуждать. Никто не знает, чем закончится эта авантюра, но это единственный способ спасти Ормон от захватчиков. А там ваши дома. Там была тихая, мирная жизнь, пока не пришли они. Чем больше нас будет, тем больше шансов вернуть эту мирную, прекрасную жизнь для вас и для тех, кто вам дорог. Решайте сами. У вас есть ночь для размышления. А сейчас свободны.
У Тристана было тяжело на сердце. Хотел уйти от войны, хотел тихой спокойной жизни. Но война не желала так легко отпустить свою жертву. Она настырно цеплялась за него своими костлявыми пальцами и ухмылялась беззубым ртом. Она считала его своим вечным рабом. Тристан стиснул зубы. «Врёшь, костлявая, — думал он. — Я свободен. Я не признаю твоей власти. Мне есть ради кого жить. Всего одно усилие. Одно последнее усилие и я спасён».
Тристан прошёлся по лагерю беженцев. Всё спокойно. В воздухе распространяется аппетитный запах свежей ухи — беженцы ужинают. Отставной офицер получил несколько предложений присоединиться — ответил вежливым отказом. Отвесил с десяток комплиментов особо бойким девушкам, перебросился парой фраз с Тию относительно положения в лагере. А уж как пригодилась корова. Маленькие дети получили по кружке тёплого молока на ужин. О такой жизни мечтал Тристан — тихой, наполненной простыми житейскими радостями и конечно заботами о родном существе рядом. Если они с Тию поженятся … Нет. Прочь эти мысли. Ещё не время.
Тристан подошёл к Марку, сидевшему в одиночестве на камне. Судя по остановившемуся взгляду и поникшей позе, его терзали тяжёлые мысли.
— Непривычно видеть тебя в одиночестве. — Отставной офицер положил руку на плечо друга.
— Любому человеку иногда требуется одиночество, — тихо отозвался Марк. — Особенно когда нужно обдумать что-то очень важное. А у нас с тобой есть о чем подумать: обоим предстоит штурм ради близких людей.
— Близких, — повторил Тристан, будто раздумывая. — Ну, ты конечно да. Кто может быть ближе, чем возлюбленная. А я …
— А ты даже не уверен, что он тебе отец, — продолжил за него друг.
— Ты, наверное, считаешь, что я просто идиот, — вздохнул Тристан.
— Совсем нет. Я знаю, ты не можешь иначе. Так ты устроен.
— Да уж. — Тристан злобно пнул ногой камень. — Моё проклятое донкихотство. Сколько раз пытался вытравить его из себя. Но нет. Крепко сидит.
— Ну, зачем? — мягко улыбнулся Марк. — Ты тем и притягиваешь к себе: обостренным чувством справедливости и благородством, с которым ты рождён. Истинным благородством, вне зависимости от того, какая кровь в тебе течет.
— Я думаю иногда, — вполголоса сказал его друг, — что было бы со мной, если бы случай, в лице монгола, не свёл нас тогда в таверне.
— Могу тебе сказать, — лукаво прищурился эльфийский принц. — Ты купил бы себе землю и работал на ней, тихо, мирно и без потрясений.
— Да нет, — Тристан был серьёзен, как никогда. — Мне кажется, я упустил бы тогда самое главное в моей жизни.
— И он ещё сомневается в своем благородном происхождении, — Марк усмехнулся. — А говорит, как самый велеречивый аристократ.
— Да ну тебя. — Отставной гвардейский капитан шутливо толкнул приятеля, и они оба рассмеялись.
— Хохочут, — возмущенно сказала подошедшая Тию. — Без меня у них тут веселье.
— Кузина, ты ходишь бесшумно, словно Призрак Судьбы.
— Призрак? — недоуменно переспросила Тию.
— Не обращай внимания, — успокоил её Тристан. — У твоего брата нынче разыгралось воображение, и ему приходят в голову самые странные образы.
— А, ну на то он и творческая личность, — засмеялась эльфийка.
К веселому трио друзей робко подошел Ральф с каким-то мешком в руках.
— Простите, сэр, — робко сказал он Тристану, — разрешите обратиться.
Отставной гвардейский капитан поморщился. Снова казённые фразы, обращение по уставу. Как же он устал от этого.