— Это прекрасно, что вы здесь, — сказал Тристан. – Нам нужны опытные воины. И хотя вас немного, всего десять, но я знаю, что один эльфийский солдат стоит сотни железных мерзавцев Хитклифа. Выступаем сегодня вечером. А пока вольно.
Появление эльфийских солдат ободрило и добровольцев из горожан. Ни один из них не отказался идти освобождать родной город. К вечеру отряд готовился выступать. Настало время прощания.
Тристан и Марк молча обнялись. Крепко, как братья. И как же тяжело было на сердце у обоих. Особенно мрачен был Тристан. Марк, этот чистосердечный романтик против всесильного колдуна. Ведь эльф он только наполовину, а значит смертен. Нет, не думать об этом.
— Возвращайся к нам, — только и сказал Тристан.
Тию была более эмоциональна. Двое мужчин, самых родных и любимых её мужчин. И оба могут погибнуть. Сердце просто разрывалось. Если бы только можно было разделить бремя каждого.
— Я пойду с тобой, — всхлипывала Тию на плече обожаемого кузена.
— Нельзя. — Марк осторожно вытер её слезы. – Хотя без тебя мне будет ох, как непросто.
— Ты все смеёшься, — кузина обняла его крепче. – А я всё-таки пойду с тобой.
— Никуда ты не пойдешь, — вмешался Тристан. – И со мной тоже. Здесь останешься.
— Относительно тебя вопрос не обсуждается, — отрезала Тию. – Я пойду и точка. Но Марк … он один. И я … что мне делать?
— Я не один, — старался успокоить эльфийку кузен. – Со мной Гарникс. – Марк отчаянно делал знаки Тристану, чтобы тот увел, наконец, девушку. — Большой и грозный Гарникс. Он мне поможет. А ты не плачь, пожалуйста.
— Я не плачу, — снова всхлипнула Тию. — Совсем не плачу.
— Идём. — Тристан взял её за плечи. – Не мучай своего брата.
— Да, да, — эльфийка словно очнулась. – И попробуй только не вернуться. Я тогда … ты узнаешь … вот…
— Я понял, — улыбнулся ей Марк. — И уже напуган. Так что я вернусь. Обязательно вернусь.
— Вот то-то же. — Тон Тию уже напоминал привычный.
— За мной, шагом марш! — крикнул возвёденный в чин лейтенанта Ральф.
Марк долго смотрел вслед растворяющемуся в лучах закатного солнца отряду, наскоро сколоченному из горожан, солдат и эльфов. Тию всё оборачивалась и махала брату шарфом, пока не скрылась совсем из пределов видимости. А за спиной Марка всё ещё стоял шум. Это женщины и дети, оставшиеся в лагере, желали ушедшим удачи и благополучного возвращения. Они окружили Марка.
— Ты полетишь на драконе? – спросила его самая бойкая черноглазая девушка.
— Да, — улыбнулся ей эльфийский принц. – Мне предстоит сказочное приключение.
— Ты победишь, непременно, — выкрикнуло сразу несколько голосов.
— Благодарю вас за поддержку. — Марк слегка поклонился. – Однако мне пора.
— Удачи! — послышалось со всех сторон. Эльфийский принц молча вынул из ножен меч и отсалютовал окружавшим его людям, затем подошёл к дракону.
— Ну что, Гарникс, — тихо сказал он своему верному ящеру, — летим?
— Летим, — грустно ответил дракон.
Марк ещё раз взглянул на свой меч, как бы проверяя его силу. Затем вложил его в ножны. Медленно забрался на чешуйчатую спину и устроился между гребнями.
— Готов? — спросил дракон.
— Готов.
Гарникс взмахнул крыльями и взлетел почти бесшумно. Полёт в этот раз обещал быть совсем не таким весёлым, как предыдущий. Солнце уже закатилось за горизонт и в небе стали появляться первые звёзды. Марк молча вглядывался вперед, пытаясь представить себе, что ждёт его там, в замке. Какой он, этот замок?
В тот же самый час я стояла на замковой стене. Ночью, вопреки своим привычкам. Не обращая внимания на молчаливую фигуру за моей спиной. Почему-то я была уверена, что должна стоять там и вглядываться в темноту. Марк говорил потом, что видел меня, стоящей на замковой стене. И когда я возражала, утверждая, что это был всего лишь плод его воображения, любимый во всех подробностях описал и тот угол замка, который был виден за мной, и стоявшего гоблина, и моё фиолетовое платье. Словом было так много подробностей, что я вынуждена была поверить, хотя и не могла понять, как это возможно. Сама же точно также, непостижимым образом, видела возлюбленного верхом на драконе, несущегося ко мне сквозь звёздное пространство. Объяснить всё это можно лишь тем, что наши души встретились раньше, чем встретились мы сами.