— Ваше имя?
— Тристан Шекли, капитан гвардии вашего величества в отставке.
— Вы ранены. — В голосе Уилфрида прозвучало явное беспокойство.
— Пустяки. — Тристан изобразил улыбку. — Царапина.
— Да вы едва стоите, сядьте же.
— Не смею сидеть в присутствии своего короля. — В голосе Тристана прозвучал едва уловимый сарказм.
— Сядьте, я приказываю, — повысил голос Уилфрид.
— Да не будь же ты таким гордецом, — вмешалась Тию и почти насильно толкнула упрямца к дивану. — Сядь. Что толку, если ты свалишься здесь без чувств?
— Вы очень мудры, сударыня. — Уилфрид посмотрел на неё с благодарностью.
— Сударыня, — с ударением произнес Тристан, — эльфийская принцесса Тию. Внучка короля Холтафа.
— О, Ваше высочество, — Уилфрид слегка поклонился девушке. — Безмерно счастлив видеть Вас в своём замке. Весьма сожалею, что наше знакомство не состоялось при более подобающей обстановке. Торжественный приём в Вашу честь, например.
— Я не люблю пышные приёмы, — парировала Тию. — И нынешний приём меня вполне устраивает.
Король и её возлюбленный сидели рядом на одном диване. Невероятный случай. Но ещё более невероятным казалось ей то, что они были до странности похожи: медальный профиль, характерная линия подбородка, разрез глаз. Если бы Тристану было где-то под шестьдесят… «Не может быть», — охнула про себя Тию. Но подобные мысли видимо занимали не её одну. Уилфрид вглядывался в лицо странного военного, ворвавшегося в его жизнь так внезапно.
— Шекли, — тихо произнес Уилфрид, — мне знакома ваша фамилия. Скажите, кто ваши родители?
— Я бастард, Ваше Величество, — криво усмехнулся Тристан, изучая реакцию своего собеседника. Лицо Уилфрида слегка дрогнуло. — Моя мать Урсула Шекли была подавальщицей в таверне, недалеко от Мэна. А отца я … не знаю.
— Урсула Шекли, — повторил Уилфрид, будто что-то припоминая. — Урсула… Таверна «Весёлый бобёр». И она всё ещё там, в Мэне?
— Она умерла, — произнёс его собеседник, как можно более жёстко
— Умерла, — повторил король, и голос его слегка дрогнул.
— Да, в нищете. — Тристан с трудом сдержал ярость. Боль становилась невыносимой, и ему хотелось причинить такую же боль человеку сидящему рядом с ним. Он уже почти не сомневался в их родстве.
— Я пришлю моего лекаря, — опомнился вдруг Уилфрид, глядя на искажённое страданием лицо. — Надеюсь, они не убили моих слуг.
— Не стоит, Ваше величество. — Тристан попытался встать.
— Сядь, — толкнула его Тию. — Тебя не убили в сражении, так теперь ты хочешь угробить себя здесь, на наших глазах. Причинить боль, разорвать сердце. Я считала тебя благородным человеком, а ты не поступишься своей гордостью даже ради меня.
— Тию, — Тристан посмотрел на неё измучанным взглядом. — Ради тебя… Хорошо, только ради тебя
Послали за лекарем. Спустя полчаса острие стрелы было вытащено. На рану наложили повязку. Тристану стало немного легче.
— Я весьма признателен вам, Ваше величество за заботу, — поднявшись, он отвесил поклон. — Не слишком понимаю, чем обязан подобной милости. Я всего лишь рядовой солдат.
— В самом деле, не понимаешь? — Король пристально взглянул ему в глаза. — Ты носишь медальон из янтаря. На нём изображена роза и меч. Этот герб я придумал для себя, когда мальчишкой играл в пиратов. Носил медальон, не снимая, но однажды подарил его на память милой девушке. Недавно ты назвал ее имя.
Тристан медленно, будто во сне, поднял руку к груди и сжал украшение.
— Мама надела его мне на шею в пять лет, — ошеломленно пробормотал он. — Велела не снимать ни при каких обстоятельствах. Он принесет мне счастье.
— Не знаю, насчет счастья, — вздохнул Уилфрид, — но свою роль в твоей жизни он уже сыграл. А даже если бы не было медальона … взгляни сюда. — Король снял со стола канделябр и поднес к одной из картин на стене. — Сейчас конечно, не так много осталось во мне от этого портрета, да и польстил придворный художник. Но, есть здесь сходство с неким молодым человеком. Вы не находите, Ваше высочество? — обратился он к Тию.
—О, да! — выдохнула потрясённая эльфийка.
—Когда Вы поняли это? — пришел в себя Тристан.
— Кольнуло что-то, как только увидел тебя. А когда ты произнес имя матери… — Уилфрид не закончил фразу. И так всё было ясно.
Отец и сын с минуту смотрели в глаза друг другу. У них больше не было сомнений. Тристан опомнился первым. Он молча отвесил почтительный поклон верноподданного и, опираясь на плечо Тию, направился к выходу. Король смотрел им вслед и сердце его сжималось. Похоже, сын слишком горд, чтобы простить. Что ж, в нём течет королевская кровь.