— Он поправится. Я видел своих солдат в подобном состоянии. Выживали. — Я попыталась выдавить из себя улыбку, но предательские слёзы полились из глаз. — Не надо. — Тристан нежно сжал мои пальцы. – Ты только подумай, как тяжело ему было бы видеть твои слёзы. Ты должна верить. И я верю. Иначе и быть не может. Ведь он — Дитя Любви. Он излучает любовь и получает её взамен столько, что становится просто неуязвимым. Любовь помогла ему победить в схватке с колдуном, она же поможет ему победить болезнь. А мы должны надеяться на это. — Последние слова Тристан произнёс уже угасающим голосом и снова откинулся на спинку кресла. Тию промокнула испарину на его лбу мокрым полотенцем.
— Я верю, — вырвалось у меня. — Верю вам, Тристан и благодарю за вашу поддержку. Сейчас она особенно много значит. Однако вам самому нужно набраться сил. Пожалейте Тию. Нам всем необходим ваш ясный ум, ваша твёрдая рука и ваша преданность друзьям. Мы проводим вас в вашу комнату. Вы должны отдыхать.
Тию благодарно посмотрела на меня, а Тристан поднёс к губам мою руку, которую всё ещё держал в своей. Затем медленно стал подниматься с кресла.
— Силы тебе самой ещё понадобятся этой ночью, — сказал он, отвергая мою помощь. — Я буду думать о вас обоих и, надеюсь, мы видимся не в последний раз. Я бы хотел лучше узнать тебя.
— Непременно, — улыбнулась ему я, всё-таки помогая Тию довести любимого до двери.
Гвелайн подтвердил предположение Тристана о том, что эта ночь станет переломной. Если Марк переживет её … если … Все мы с душевным трепетом вслушивались в монотонное бормотание любимого больного. Наша помощь заключалась теперь только в надежде.
В три часа ночи я попросила оставить меня наедине с возлюбленным. Молча покинули комнату Тию и Айнэ. Королева слегка обняла меня и поцеловала в лоб, потом также молча вышла.
В комнате царил практически полный мрак, лишь пара свечей освещала ложе скорби. Я опустилась на колени рядом с возлюбленным, взяла его за руку и, вглядываясь в родное, измученное болезнью лицо, прошептала:
— Марк, любовь моя, не оставляй меня, не уходи. Не бросай снова во мрак отчаяния и одиночества. Только ты ещё можешь удержать меня на краю той чёрной пропасти, в которую я погружаюсь. Вернись. Живи. Радуй нас. Мне достаточно только знать, что ты жив, видеть тебя хоть иногда. А если ты не услышишь меня сейчас, то мне и жить незачем.
Я прижалась щекой к его руке, потом села на пол, прислонилась головой к краю кровати и стала ждать ответа на свою мольбу. А он всё бормотал и бормотал свои страшные видения. Наверное, этому не будет конца. Я закрыла глаза и в какой-то момент провалилась в зыбкое небытие.
***
Как приятно — чья-то легкая рука нежно гладит мои волосы. Наверное, это сон, чудесный сон. Но я должна проснуться. Должна. Я открываю глаза и не верю собственному зрению: Марк лежит и смотрит на меня. Смотрит ясным осознанным взглядом, с лёгким оттенком грусти. И это его рука с такой нежностью перебирает мои волосы.
— Ты жив, — прошептала я. — Теперь всё будет хорошо. Ты пережил эту ночь.
— Мы пережили, — тихо поправляет он меня. — Ты и я. Мы вместе.
— Да, вместе. — А вот и слезы, ну как их сдержать? Я приникаю губами к его руке.
— Ну зачем? Я сам тебе руки должен целовать. Измучилась совсем.
— Нет, мой хороший, я не одна. Мы все здесь. И её величество от тебя почти не отходила. И Тию прибегала, разрывалась между вами. И Тристан приходил.
— Как он? — озабоченно спросил Марк.
— Хромает. Но ты же знаешь, он сильный. Он выкарабкается.
— Знаю. Именно потому я хочу, чтобы вы с ним нашли общий язык.
— Ты знаешь, кажется, мне это удалось.
— Умница моя, — просиял Марк. — Теперь я спокоен. Дружба Тристана, как скала. Нерушима. Ты расскажешь мне про его подвиги и про подвиги моей кузины. И про Гарникса. Он ведь тоже Герой.
— Ещё какой. Но только он совсем загрустил, пока ты был без сознания. И ничего не ел.
— Скажи, что я сержусь на него за это, — нахмурился Марк. — И если он не начнёт есть — не будет ему никаких рассказов о самолетах, дирижаблях и прочей авиации.
— Я думаю, теперь у него появится замечательный аппетит, — улыбнулась я. — И всё будет замечательно. Нужно оповестить всех. — Энергия во мне просто кипит. Несмотря на практически бессонную ночь.
— Подожди. — Марк дергает мою руку, и я оказываюсь на кровати рядом с ним. — Посиди со мной. Больным и страждущим нельзя отказывать, — добавляет он, лукаво прищуриваясь.