Незаметно, но пристально Холтаф наблюдал за внуком и мысленно делал пометки: как Марк общается с людьми, как непринужденно поддерживает разговор, насколько изящно умеет сгладить какую-нибудь случайно возникшую неловкость. Его мальчик умён, образован, невероятно обаятелен. Когда он появляется в обществе, причем неважно каком, все взоры, как по команде, устремляются к нему. При этом Марк настолько прост в общении, что к нему запросто может обратиться за помощью и советом кто угодно — хоть королева, хоть садовник. Отказа не будет. Его обожали в замке практически все.
Холтаф делал вывод, что его внук, безусловно, харизматик и при необходимости сможет повести за собой толпы людей. Хотя по складу характера он совсем не воин, не завоеватель. Воздушный романтик, поклоняющийся Красоте. Для него человеческая жизнь — высшая ценность. И если есть возможность избежать войны или сражения, Марк использует её до конца; выжмет из переговоров и личного обаяния всё, что только возможно. Но, при тяжелой необходимости, всё-таки возьмется за меч, преодолевая свое отвращение к пролитию крови и насилию. У него хватит мужества на это. И люди пойдут за ним, поверят в то, что иначе нельзя. Ведь Марк никогда и никому не солжёт. Подобная степень доверия может свидетельствовать лишь об одном — Марку очень к лицу будет эльфийская корона.
Дело в том, что Холтаф вскоре собирался на покой. Власть — дело утомительное, а с тех пор, как он стал королем эльфов, прошло уже столько. Он и сам не помнил, сколько. Корона должна была перейти к старшему сыну, Мальдору. И для всех, включая самого Мальдора, это был практически свершившийся факт. Наследник тщательно готовился принять власть: учился, знакомился с устройством королевства, осваивал военную науку. Никогда и ни в чём не пошел против отцовской воли. Женился на одной из самых знатных девушек королевства. Кроткая красавица Улла была завидной партией во всех отношениях и, безусловно, стала бы прекрасной королевой. Правда никто и никогда не интересовался, чувствами и желаниями самой Уллы. Она покорилась воле родителей. Мальдор вёл себя по отношению к ней, скажем так, ровно: не обижал, но и никогда она не видела от него каких-то проявлений нежности, в глубине души понимая, что безразлична ему. Всего лишь выгодный династический брак. Да, у них была чудесная дочь, но уже взрослая, самостоятельная. Улла вздыхала, потихоньку от мужа даже плакала. В её судьбе все решалось без её воли, без её участия. Она будет королевой Олиора, а Мальдор королем. Вот и все.
И вдруг, как снег на голову, свалился тот, о чьем существовании Мальдор вообще забыл. Он и о брате-то вспоминал изредка и с неизменной усмешкой. «Бродяга», — презрительно величал его Мальдор, не желая замечать печали в глазах матери. А про себя, так вообще называл Гиона не иначе, как «неудачником» и «авантюристом». Смотрел на него свысока за неумение приспособиться к обстоятельствам, извлечь выгоду из любой ситуации, непрактичность. Словом считал брата пустым существом. Презирал его и … завидовал. Звучит невероятно, но мысли Мальдора о брате были переполнены чернейшей завистью. К чему? Да к внутренней свободе Гиона. Младший брат никогда не поступал как нужно или как велит положение в обществе. Он всегда был свободен в поступках и действовал только по велению сердца. Гион женился по любви, хотя казалось, весь мир был против этого брака и заставил, в конце концов, принять свою возлюбленную в замке и проявлять к ней хотя бы внешнее уважение. Мальдор скрипел зубами. Дважды мезальянс: мало того, что эльфийский принц женится на смертной, так она еще и зачуханная пастушка. Здесь конечно Мальдор погрешил против истины, ибо мало было в Колхиоре девушек, прелестнее нежной Рут. Но старший сын короля был ослеплен яростью. Каких трудов стоило ему соблюдение хотя бы внешних приличий при встречах с супругой брата. И разве мог он тогда предположить, что результат чудовищного мезальянса, этот смертный недоэльф, внезапно станет между ним и короной Олиора? В страшном сне ему не могло привидеться подобное.