И, тем не менее, Мальдор наблюдал наяву, как этот выскочка всё больше вытесняет его из отцовского сердца. Ну как же, Герой Олиора, исполнитель пророчества. Все в замке с ума посходили. Напомнить бы им, как этот герой, подобно истеричной девице, после битвы валялся в горячке и был близок к безумию. Разве так должен вести себя воин? Разве так повел бы себя он сам, Мальдор? Но нет, все этому выскочке в рот заглядывают. Отовсюду только и слышно: «Его Высочество Принц Марк». Это Холтаф распорядился — титулование по полной программе. Хотя, нужно отдать справедливость этому змеёнышу, его всякий раз коробило обращение «Ваше Высочество». Мальдору было известно, что вне парадных залов, когда не слышит король, титулы отменяются и последний конюх зовет эльфийского принца просто Марк. Проклятый демократ. Ему и дела нет ни до короны, ни до власти. Вообще ни до чего, кроме книжек, песенок и девчонок. Также как и его бродяге-папаше. Он даже не догадывается, что эльфийская корона, волей непонятного каприза Холтафа, уже практически у него на голове.
А Мальдор уже давно обо всем догадался, и вынужден терпеть этого недоэльфа за общим столом, рядом с собой. Ибо Холтаф пожелал видеть Марка сидящим по левую руку от него, рядом с дядей, чтобы слушать его болтовню, кивая и улыбаясь. Когда Мальдор видел, как теплеют глаза отца от одного взгляда на внука, ему хотелось придушить этого выскочку. Усилием воли старший сын короля подавлял в себе жажду убийства и всю трапезу, пока этот паяц развлекал всех за столом, сидел с мрачным видом. И ещё проклятое сходство. Мальдору казалось, будто это бродяга Гион, вечный предмет его зависти и ненависти, вернулся и болтает тут за столом, по своему обыкновению.
У себя в комнате старший сын короля готов был грызть стены от злости. Он недоумевал: как? Как могла прийти в голову отцу столь нелепая фантазия? Посадить на трон эльфов смертного, полукровку, плод чудовищного мезальянса. Нет, это непостижимо.
А между тем, именно происхождение Марка стало основным фактором в решении короля. Холтаф в какой-то степени считал себя виноватым перед младшим сыном. Он больше всех возражал против его брака и поначалу совсем не принял внука, как и Мальдор считая его плодом мезальянса. Но со временем, сердце короля смягчилось. Наблюдая, каким очаровательным сорванцом растет мальчишка, Холтаф узнавал отцовские черты и всё больше привязывался к внуку. А уж теперь, когда король бесконечно скучал по младшему сыну, внезапное и триумфальное возвращение Марка казалось ему даром свыше. Внук почти излечил его печаль о сыне. Холтафу хотелось загладить свою вину перед обоими. Тем более, Марк идеально подходил на роль короля эльфов. И Холтаф хотел преподнести ему этот подарок, также как он уже преподнес ему Озёрную Дачу, даже не задумываясь о том, сделает ли корона счастливым его внука.
Вот такие страсти кипели в замке эльфов, пока мы все предавались весенней неге, теплу и счастью, которое казалось таким прочным.
***
Я первой почувствовала нехорошие изменения в атмосфере замка. Это моя особенность — тонко чувствовать истинное отношение к себе. Ещё несколько дней назад их величества проявляли ко мне сердечное расположение, а сейчас я ощущала лишь учтивую вежливость хозяев дома по отношению к гостье. Знаете, такая учтивость, от которой веет холодом. Я не могла понять причину подобной перемены и как все чувствительные и не в меру застенчивые люди, стала избегать общества. Совместные обеды, на которые собиралась вся семья, теперь были настоящей пыткой. И чтобы избегать их, я ссылалась на головную боль и оставалась в своей комнате. А после одного случая Мальдор также изменил свое отношение ко мне: презрение сменилось ненавистью.
Однажды утром я была в саду, вместе с Айнэ и помогала ей отобрать самые спелые и сочные вишни для Марка. К нам подошел Мальдор и, как обычно не глядя в мою сторону, поинтересовался, не знаю ли я, куда запропастилась его дочь.
— Тию поехала кататься с Тристаном, — тем не менее, вежливо ответила я.
— О, да, конечно, — процедил сквозь зубы Мальдор. — Как же я забыл, что моя дочь предпочитает обществу родителей общество этого проходимца тёмного происхождения.
— Происхождение тёмное, зато душа кристальная, — тихо, но внятно сказала я. — Страшнее, если наоборот.
Мальдор впервые за все время взглянул на меня. И нужно было видеть этот взгляд. В нём сверкало бешенство, смешанное с жаждой убийства. Вполне понятно. Ничтожная смертная, которую принимают в замке, повинуясь капризу отцовского любимчика, посмела (именно так) дерзить ему, наследнику престола. И намёк относительно темной души он понял прекрасно. Но, как человек светский, Мальдор быстро овладел собой, и посчитал, что гневаться на такое ничтожество для него унизительно. Он гордо удалился. Однако я поняла, что обрела в замке опасного врага и при случае он непременно ударит по больному месту. Но Тристан был мне друг. Я не смогла стерпеть его унижение. Даже словами.