— Хорошо. — Тию улыбнулась сквозь слёзы, поцеловала руку короля и направилась к выходу.
А Холтаф поморщился от головной боли, сдавившей виски. Что происходит? Почему всё в замке разваливается буквально на глазах? Ведь он хотел только хорошего. Всем. И Олиору, между прочим, тоже. Так что же он сделал не так? Что? Он должен понять.
Тем временем Улла тихонько приоткрыла дверь в комнату дочери. Тию лежала на кровати, свернувшись клубочком. Такая непривычно печальная и одинокая. Улла присела на краешек кровати и осторожно погладила волосы своей девочки, того же оттенка спелой пшеницы, как и у матери. Тию перевернулась, положила голову к ней на колени и закрыла глаза.
— Почему он не попрощался, мама? — В голосе девушки прозвучала грусть.
— Он слишком тебя любит. Подумай, как бы разрывалось его сердце при прощании. И потом, наверное, он бы не смог уехать, если бы смотрел на тебя.
— И прекрасно, — проворчала Тию. — Я его не прогоняла.
— Не думай о нем плохо. — Улла продолжала нежно перебирать волосы дочери. — Это было тяжелое, но зрелое решение. Все должны успокоиться.
— Почему всё так сложно? — вздохнула Тию.
— Это жизнь. Она не предполагает простых решений. Однако не всё время будут тучи. Выглянет и солнце. Нужно только подождать.
— Сколько ещё ждать?
— Совсем немного. Наберись терпения. И помни о том, что все эти встречи, расставания, грусть, ненависть, любовь означают лишь одно: твоё сердце бьётся, оно живое и это прекрасно. Поверь, страшнее всего, когда твоё сердце мертво. Оно замерло в оцепенении и никогда уже не забьётся в радости.
При этих словах Тию взглянула в замкнутое лицо матери, и в остановившемся взгляде, устремленном куда-то в пространство, прочла те грустные слова, которые только что услышала. Её сердце сжалось, и эльфийка тихонько коснулась губами руки матери.
Интимный момент был прерван робким стуком в дверь. Мы с Марком одновременно просунули головы в комнату. Наша миссия на время отсутствия Тристана заключалась в том, чтобы не оставлять Тию одну и не давать ей грустить.
— Милая кузина, — церемонно начал Марк. — Мы пришли пригласить вас на скромный десерт. Сами сервировали стол, вот этими руками. И вы должны непременно оценить результат наших стараний.
— Марк, — робко попыталась возразить Тию. — Мне не хочется.
— Никаких возражений, — воскликнул кузен. — Не пойдешь сама, отнесу на руках. Ну, раз, два… — Он схватил эльфийку.
— Поставь меня на место, — крикнула Тию. — Я умею ходить.
— Вот так-то лучше, — удовлетворенно сказал Марк, направляясь к выходу вслед за кузиной. — Улла, вас мы тоже приглашаем, — обернулся он в дверях.
При виде десертного столика, уставленного разного рода вкусностями, у Тию разгорелись глаза, и я её понимала. Ведь здесь были её любимые пирожные, шоколад, ягоды, кофе со сливками и крем-брюле.
— О-о, — простонала Тию и облизнулась. — Это всё для меня?
— Мы не станем возражать, если ты что-нибудь оставишь и для нас, — усмехнулся Марк.
— Так и быть, кое-что оставлю, — милостиво согласилась кузина. — Однако ты хочешь сказать, что принимал участие в сервировке этого изумительного стола? Сейчас даже угадаю, каким образом. Осуществлял художественное руководство, сидя вот в этом кресле, я угадала?
— Ну, вот зачем ты так? — вступилась я, видя, как обиженно надулся Марк. — Он твои любимые пирожные выбирал. И кофе варил. Сам.
— Ох, прости, пожалуйста, — Тию обняла кузена за плечи, — что усомнилась в твоих способностях. Вот тебе за твои старания. — Она чмокнула Марка в щёку.
— От меня тоже. — Я сделала тоже самое.
— Приятно. — Марк замурлыкал, как довольный кот, а потом хитро прищурил глаза. — Айнэ, а может, ты тоже хочешь присоединиться?
— Нет уж, хватит с тебя, — в один голос воскликнули мы с Тию. — Разбаловался. Падишах какой выискался.
— Как падишах, — Марк ухмыльнулся, — повелеваю красавицам гарема приступить к поеданию этого чудесного крем-брюле. Иначе скоро от него ничего не останется.
Мы осознали резонность его доводов и дружно приступили к уничтожению тех прекрасных вещей, которыми был заполнен столик. Между ягодами и пирожными я предложила Тию сделать подарок для Гарникса. Идея подарить нашему дракону фуражку командира воздушного лайнера пришла мне в голову уже давно. Но обсуждала я её только с Марком. А теперь пригласила поучаствовать в создании Тию. И она загорелась. Быстро обсудили материал, из которого можно было все сделать, примерные размеры и работа закипела. Тию рада была отвлечься от невесёлых мыслей о возлюбленном, и с удовольствием занялась подарком для дракона.
А в сторонке сидела Улла и с грустной улыбкой наблюдала за нашей возней. Я будто читала в её сердце: не жить, а лишь наблюдать чужие взлёты и падения, любовь и ненависть, радости и горести. Как же это знакомо, знакомо до боли. Когда провожаешь взглядом жизнь, проносящуюся мимо, и вот уже ты не успела то или другое; вот уже не сможешь, не станешь, не сделаешь; а вот уже и прошло всё. У меня задрожали руки. А Улла всё смотрела на нас. Перевела взгляд, полный нежности на Марка. Пока мужа не было рядом, она могла вдоволь любоваться этим мальчиком. Ведь он напоминал ей одного человека.