— Всё мечтаешь об избавителе? — Хитклиф подошел как всегда неслышно и наклонился, разглядывая гравюру.
— Вам просто доставляет наслаждение пугать меня.
— Мне казалось, ты уже привыкла ко мне, к моему присутствию.
— Может я и шаги ваши уже должна научиться отличать? И не путать ваше появление с появлением призрака. Вы вполне можете сравниться с ним в бесшумности передвижения.
— Ты встречала здесь призрак? — Какая-то новая интонация, прозвучавшая в голосе Хитклифа, заставила меня обернуться к нему.
— Да. — Я испытующе смотрела в чёрные глаза. — Прозрачная белая фигура мелькнула однажды и пропала. Даже не разглядела её толком.
— Испугалась?
— Больше от неожиданности. Но, признаться, подобное соседство…
— Не бойся. — Хитклиф тихо и бережно взял мою руку. — Призрак больше не потревожит тебя. Совсем крошечная, — неожиданно улыбнулся он, полностью скрывая мою руку в своих ладонях.
Я онемела от неожиданности. Куда он клонит?
— Чего вы хотите от меня? Я ведь не настолько глупа, чтобы вообразить такую нелепость, будто вы интересуетесь мной, как женщиной. Зеркала меня никогда не обманывали.
— Действительно не глупа, — усмехнулся Хитклиф. — Тем самым вызываешь уважение. Но не можешь вызывать любовный интерес.
— Так же, как и вы, — с глухой яростью я выдергиваю руку. — Мы оба прокляты. У меня есть теория случайно рождённых. Это люди, которые появились на свет случайно, по какому-то недосмотру. По чьей-то ошибке. Для них не припасено было на земле ни кусочка любви, ни кусочка счастья. Вот они и живут чужие, одинокие и никому не нужные. Вы и я те самые случайные проклятые.
— Отличная теория. — Глаза Хитклифа недобро засверкали. Он больно схватил меня за плечи. — Только меня не стоит сюда приплетать. Потому что очень скоро я услышу любовные признания. Из твоих уст.
— Вы с ума сошли! — Я тщетно пытаюсь вырваться. — От одиночества сходят с ума.
— Кому, как ни тебе об этом знать, — насмехается мой мучитель.
— Я люблю. И вам прекрасно это известно.
— Любишь! — взорвался Хитклиф. — Ну конечно! Этот полуэльф. Проклятие моей жизни. И твоей, между прочим, тоже. И её, Миранды. Что эта любовь дала вам? Смерть одной и попытку умереть другой.
— Вы … вы один виновны в её смерти!
— Молчи! — Хитклиф тряс меня, как тряпичную куклу. — Что ты знаешь обо всем этом? Я любил её больше жизни. Я бросил бы к её ногам весь мир. Власть. Она была бы Королевой. Ей нужно было только желать. Но она не успела понять и принять мою любовь. Этот полуэльф глаза ей отвел. Она о нём лишь думала. А я был для неё чёрным призраком. Вот! — Он подтащил меня к картине и дёрнул факел со стены. — Узнаёшь, конечно? Та самая картина. Тут тебе загадка посложнее, чем с портретом моей бабки. Кто художник? Ну же!
— Миранда, — еле выдавила из себя я, потрясённо глядя на знакомую уже до мельчайших деталей картину.
— Снимаю шляпу, мадемуазель, — Хитклиф ухмылялся, но глаза его были бешеными. — Она писала эту картину в доме родителей, в ожидании нашей свадьбы. Писала быстро. Акценты расставлены согласно её сердечному влечению: он — Свет и Воздух, я же — Мрак и Ужас. Я, который едва ли не молился на неё.
— По отношению к ней вы проявили такое же насилие, что и в отношении меня. Получили в ответ то, что заслужили — мрак и вечное раскаяние.
— Нет! — рявкнул Хитлиф. — Всё сложилось бы прекрасно, не прояви она поспешности. Будь он проклят, мученика из себя изображал. Как они смотрели друг на друга, когда его в дом Миранды втащили. Крокодила бы разжалобить могли. Тогда она все и решила. Дала ему обет. Молча. И он принял. А потом сбежал. И от тебя бежит. Вечно бежит. Но больше он не будет бежать. Здесь останется. Навсегда.
— Вы не смеете! — Меня трясло от негодования. — Не смеете распоряжаться чужими судьбами, жизнями. Ломать их.
— Смею, моя милая. Я уже знаю, он к Гарниксу за мечом собрался. Но вряд ли дойдет. У меня есть преданные люди, вернее не совсем люди. Он не дойдет. А если, случится чудо и он всё-таки появится здесь, я встречу его как подобает. Так что продолжай лелеять мечту об избавителе. О светлом ангеле или в твоем случае эльфе, который вытащит тебя отсюда, и вы будете жить долго и счастливо. И умрёте в один день. Они ведь там тоже сочинили пророчество… безмозглые эльфы… — Хитклиф снова хохотал и казался совсем безумным сейчас. Страх придал мне силы. Я вырвалась из его рук и бежала тёмными, извилистыми коридорами замка. Только бы не слышать этот жуткий смех! Но он эхом отскакивал от каменных стен и преследовал меня, заставляя бежать всё быстрее и быстрее, зажимая уши.