Озёрная Дача оказалась небольшим круглым сооружением из дикого камня зеленоватого цвета. Внутреннее убранство отличалось скромностью. Но очень уютной скромностью. Одна из стен представляла собой большой аквариум с яркими рыбками, остальные же были сплошь увиты ползучими растениями. Толстые стёкла, вделанные в камни стен, прятали слишком яркий свет свечей. Из мебели здесь были пара уютных кресел, изящный чайный столик, полка с книгами и ещё очень низкий, широкий диван в восточном стиле, покрытый изумрудным шёлком, по которому были разбросаны шкуры и подушки. Но главным чудом этого сооружения, безусловно, являлся потолок, вернее полное его отсутствие. Вся комната тонула в серебристом лунном свете. Он проникал в каждый уголок и придавал вещам поистине волшебный налет.
— По-моему здесь неплохо, верно? — Марк явно наслаждался произведенным впечатлением. — Всё в точности, как тебе хотелось. — И он тихо продекламировал:
Лишь серебристым светом
Мы укрыты.
Надежно тайну хранит Луна.
Царит здесь Нежность.
А имя Тайны - Любовь.
— Ты всё ещё помнишь это? — Я была тронута тем, как чувственно он прочел мои строчки.
— Я помню все твои стихи, — нежно улыбнулся Марк. — Все вместе и каждое в отдельности. Для меня они все прекрасны.
— А я совсем уже ничего не понимаю здесь, — прошептала я. — Слишком много чудес в один день. И в довершение всего эти звёзды над головой.
— Звёзды, пожалуй, следует прикрыть. Вот так. — Эльфийский принц потянул какой-то шнурок и над нашими головами сомкнулся стеклянный купол. — Техника. Чтобы никто из местных обитателей нам не помешал.
— Значит это те самые усовершенствования, что были сделаны по твоему проекту, — восторженно выдохнула я. — Прекрасно. Сквозь купол звезды кажутся еще более яркими.
— Я думаю, если прилечь, их будет видно ещё лучше, — лукаво прищурился Марк и потянул меня вниз, на изумрудные шелка.
— Ты обманщик, — прошептала я, когда он уже целовал меня. — Ты вовсе не собирался любоваться звёздами.
— Мне кажется, я придумал более интересное занятие, — тихо засмеялся любимый. — А ты разве против?
— Я очень даже «за».
Он здесь. Он рядом. Он со мной. После столь долгой разлуки. Я всё ещё не могу поверить в это. Его жаркие губы заставляют пылать все мое существо. Его сильные руки ласкают уверенно и нежно. И всё же я остаюсь собой. Где-то, в каком-то уголке души, всё ещё сомневаюсь, что всё это для меня. А может для Миранды? Кого из нас он все-таки любит?
— Я буду называть тебя Мирандой, — проворчал любимый, опаляя горячим дыханием мою кожу. — Если тебе так хочется.
— Ты… как ты прочел мои мысли? — изумилась я.
— Тоже мне, Бином Ньютона. — Его поцелуи и ласки становятся всё более томительными, а голос звучит тише и мягче. — Ведь только ты, с твоей кучей комплексов, способна даже в такие минуты сомневаться во всём. И пусть меня сожрёт Гарникс, если через пять минут я не заставлю тебя забыть обо всём на свете, кроме моей неотразимой особы.
— Гарникс не станет тебя есть, — шепчу я, уже полностью растворяясь в его нежности. — Он тебя просто обожает. Но не больше, чем я, потому что обожать больше попросту невозможно.
— Ну, вот то-то же, — усмехается Марк, и мы оба теряемся во времени и пространстве.
***
Тристан с гулко бьющимся сердцем подходил к спальне возлюбленной. Сейчас он откроет дверь и окажется с ней наедине. Разве не мечтал он об этом все эти дни? И разве его возлюбленная не самый нежный цветок в Олиоре? О, да, именно так. Она совсем не похожа на прежних его женщин, с которыми всё просто и понятно. Она эльфийская принцесса, а он всего лишь солдат, не привыкший к выражению нежных чувств. Что если он оскорбит, обидит её? От этой мысли его бросило в жар. Однако нельзя же заставлять ждать себя слишком долго. Он мужчина, он должен взять себя в руки, окружить любимую нежностью и заботой, а не поддаваться панике, подобно истеричной девице. Тристан сосчитал до трёх, постарался придать лицу подобающее выражение, и вошел в комнату.
Тию сидела под кисейным балдахином, среди разбросанных подушек. Она была прелестна с распущенными волосами и в кружевах, спадающих с плеча. Однако Тристан уловил в её взгляде и улыбке легкое напряжение. И это тронуло его до глубины души: его неустрашимая девочка, сражавшаяся с ним на равных при взятии Ормона, робела в ожидании близости. Он должен её успокоить, немедленно.
— Какая же ты красивая сейчас, — восхищённо произнес Тристан, присев на край кровати. — Если бы ты только знала.