— Искуситель. Тащи свой шоколад. Вместе с нектаром.—Мой эльф легко поднимается и идет к чайному столику. Его безупречная фигура, облитая лунным светом, кажется мне совсем бесплотной.
— Мой лунный эльф с глазами цвета кофе, —шепчу я, когда он возвращается и снова садится рядом со мной. — Надеюсь, в Олиоре найдется талантливый скульптор. Я хочу исполнить, наконец, свою давнюю мечту и велю отлить твою статуэтку из серебра. В образе возлюбленного Венеры, Адониса.
— Это которого вепрь убил? — скептически кривит губы Марк. — Не хочу. Предпочитаю быть фавном. — Голос его становится низким, хрипловато-страстным. — Который догонял нимфу и настиг её. — Он хватает меня в объятия.
— Подумаешь, подвиг, — ворчу я. — Догнать нимфу, которая абсолютно не сопротивлялась.
— Совсем-совсем? — В его голосе слышится огорчение.
— Ну, если только самую малость, — успокаиваю его я. — Фавн был слишком хорош. Ему просто невозможно было сопротивляться.
Марк улыбается и крепче прижимает меня к себе. А потом шепчет на ухо:
— Обещай мне, что больше никогда этого не сделаешь. Я чуть с ума не сошел, когда узнал. И понял, что из-за меня.
— Из-за моей чёрной жизни, а вовсе не из-за тебя. А ты единственная радость в этой жизни. Но рано или поздно я вынуждена буду вернуться туда, в ту страшную жизнь без любви и надежды, в ту чёрную пропасть. И обещать тебе что-то…
— Но я ведь все также буду приходить к тебе.
— Во сне, только во сне. Да, они помогают мне выжить, но однажды я возненавижу их призрачность. И тогда…
— Молчи. — Он скользит губами по моей шее, опускаясь ниже и ниже, прикасается к подвеске. — Как ты могла подумать, что мой подарок лишь дешёвая подделка?
— Но ведь это совсем не твой подарок, а моя прихоть. — Мой голос дрожит.
— Неправда, — Марк нежно гладит мои волосы. — Вспомни, я подарил тебе это в Гранаде. Рубиновое сердечко. И ещё подарю, сколько хочешь. Я всё-таки принц.—Он быстро идет в другой угол комнаты, на ходу натягивая то, что попадалось из одежды. Я тоже успела накинуть лазурный шёлковый халат, расшитый золотыми цветами. Интересно кто его здесь так заботливо разложил? — Это драгоценности мамы. — Любимый поставил передо мной резную шкатулку. — Теперь я могу подарить их тебе. Идея вообще-то не моя. Считай, что это от нас с отцом.
— Но я не могу взять такой дорогой подарок, — ахнула я, раскрыв шкатулку и увидев её содержимое. — Дорогой во всех смыслах.
— Можешь, — уверил меня Марк. — И возьмёшь. — Он принялся наряжать меня, как новогоднюю ёлку. Вокруг заструился какой-то радужный свет: рубиновый сменялся лазурью, изумрудный —золотисто-жёлтым, искрились всеми цветами бриллианты. Броши, серьги, кольца, диадемы… да, я, наверное, была хороша. А когда на мне уже не осталось пустого пространства, я принялась за любимого. В его пышных кудрях прекрасно смотрелись перламутровые гребни, а сапфировая диадема, я уверена, была созданв ювелиром именно для него. Глядя друг на друга, мы смеялись и долго не могли успокоиться, цепляя всё новые и новые побрякушки. Но потом всё-таки уложили все по местам. Остались только звёздочки.
— А знаешь что, — сказала я. — Давай их отпустим. Пусть летят домой.
— Да, конечно, — согласился Марк. — Только скорее, ночь на исходе. Нужно успеть.
Мы выбежали из нашего приюта любви. Я подняла к небу раскрытые ладони, и мои звёздочки легко поднялись вверх, посверкивая синими гранями на прощание.
— Как хорошо, теперь они дома, — счастливо выдохнула я.
— Теперь они будут мерцать нам по ночам. — Марк обнял меня. А дальше мы сидели на берегу озера и встречали восход солнца. Впервые в жизни я увидела, как поднимаются из тёмных глубин водяные лилии, как открываются их нежные лепестки на водной глади, как сказочно преображается озеро.
Мы ели вишни и пили сладкий нектар. В то утро я полюбила эти красные ягоды, один вид которых всегда вызывал во мне оскомину. Но сегодня я готова была любить все вокруг. Потому что впервые в жизни была по-настоящему счастлива
Глава 22. Любовь - волшебная страна
До коронации Тристана оставался месяц. Я и Марк проводили время, наслаждаясь, покоем и друг другом. Это было своеобразным вознаграждением за длительную разлуку и пережитые испытания. Мы были равны в любви, и каждый отдавал всего себя, без остатка, до полной пустоты. Каждый раз будто умирая, чтобы снова и снова воскресать в любимых объятиях.
Счастье было таким полным, что иногда мне хотелось плакать. Марк осушал мои слёзы одним лишь своим прикосновением, одной улыбкой. Он был моим Светом, он был моей Жизнью.