— Ликования мне вполне хватает на моих концертах. Что же до обожания, — Марк лукаво прищурился, — от тебя я тоже получаю его вполне достаточно. — Я только засмеялась и разлохматила ему волосы. А потом к нам подошел Уилфрид и с чувством пожал руку Марку.
— Я благодарен Вам безмерно, — взволнованно сказал отец Тристана. — Вы, в самом деле, редкий человек, то есть простите, эльф. Это такое счастье, что у моего сына есть такой друг, как Вы. На его месте, я сделал бы Вас Первым Министром.
— О нет, только не это, — засмеялся Марк. — Очень надеюсь, что у Тристана хватит совести не отплатить за мою пустяковую услугу столь чёрной неблагодарностью.
— Вы слишком скромны, Марк, — вздохнул Уилфирид. — Ну что же, Колхиор в надежных руках. Я и моя жена можем, наконец, уйти на покой. А сегодня пусть будет праздник.
И праздник был. Гулял весь Ормон. На улицах давали представления бродячие актеры. Были песни и танцы. С лотков угощали вкуснейшей сдобой. В тавернах, конечно, подавали эль и кое-кто слишком усердствовал, возглашая многая лета новому королю и королеве. Но в целом, веселье носило вполне цивилизованный характер.
В замке тоже веселились. За большим столом собрались и челядь и министры. Тристан нарочно всех перемешал, чтобы знать не слишком задирала нос. Наша компания сидела за королевским столом и слушала проекты будущих преобразований. Тристан говорил со знанием дела. Откуда только в нем это вдруг возникло? Кровь, не иначе. Уилфрид с гордостью смотрел на сына и был просто счастлив, что не ошибся в нем.
— Ну что же, — сказал Марк, внимательно слушая друга, — я повторю фразу, услышанную от твоего отца: «Колхиор в надежных руках». Ты рожден был именно для этого.
— А ты сам? — спросил Тристан. — Что ты будешь делать дальше?
— На свете много ещё погасших душ, утративших веру, — грустно улыбнулся Марк. — Значит и у меня еще много дел в этой жизни.
— Мы с тобой, — сказала Эльза. — Я и Ральф. Вы помогли выжить мне, а я помогу кому-то ещё. Так будет справедливо.
— Я тоже с тобой, кузен, — воскликнула Тию. — Надеюсь, в обязанности королевы входит настоящая забота о подданных. А если только скучные церемонии — я выброшу эту корону подальше и стану бродягой, как мой любимый дядя Гион.
— Я согласен с тобой Тию, — улыбнулся Тристан. — Я также рассматриваю свой титул короля, как возможность помогать людям. И я тоже с вами. Марк, мы все с тобой. И даже Гарникс, которого я назначил главным смотрящим в городе, думаю к нам присоединиться. Если понадобится наша помощь, мы всегда будем рядом.
И руки соединились в дружеском пожатии, давая друг другу нерушимый обет верности. А я смотрела на это и думала: «Вы, безусловно, правы, друзья мои и благородны. Да, погасшие, отчаявшиеся души — беда нашего времени. И сколько их, просто сложно подсчитать. Но чтобы помочь им, нужно самому иметь свет в душе. А подобных людей на свете ох, как мало. Единицы. Наверное, только из-за их существования, наша планета всё ещё не сорвалась в пропасть».
Эпилог
На следующий день я и Марк возвращались в замок эльфов. Ехали медленно, по залитой солнцем дороге. В душу мою уже заползала привычная тоска. Я понимала, что все линии этой истории уже соединились и завершились, а значит подходит к концу и мое в ней участие.
— Ты знаешь, — сказал Марк, — Гарникс принес из замка Хитклифа ту самую картину. Помнишь?
Вот оно. Уже случилось. Но голос мой звучал на удивление ровно и спокойно, когда я спросила:
— Ты повесил ее в Озерной Даче?
— Да, — Марк тревожно взглянул на меня. — Надеюсь, ты не возражаешь? Это единственная память о Миранде.
— Нет, я не возражаю. И я бы хотела ее увидеть.
— Приедем — увидишь.
И я увидела её. На задней стене нашего приюта любви. Освещение было плохим, но я знала наизусть каждый миллиметр полотна. Я стояла и вглядывалась в эти лица, навеки оставившие след в душе. Как странно меняется освещение, оно стало будто ярче. Я даже глаза зажмурила.
— Вы слишком долго стоите перед картиной, — послышался вдруг женский голос. — Я уж подумала, нужно было предложить вам стул.
Ошеломленно оглядываюсь, будто после долгого сна и вижу, что стою в крошечной квартирке. Да… я же была в гостях у хозяйки картины, а потом… потом фантазия снова сыграла со мной злую шутку.
— Простите, — смущенно бормочу я, оглядываясь на хозяйку квартиры. — Я слишком увлеклась.
— Ничего, так бывает, — улыбается старушка мне в ответ. — Это очень странная картина.
Я неприлично уставилась теперь и на неё. Почему её лицо кажется мне таким знакомым? Откуда? Да и с чего я взяла, что она старушка? Ей от силы лет семнадцать… Не может быть!