— Не знаю даже. Просто этот великий эльфийский волшебник заверил меня, что я теперь под защитой.
Пусть проверяет, возможно, рассмотрит, как меня пытается охранять Годин, его отец. Скорее всего, этот поисковик просто понял, что ему от отца влетит за то, что он пытался гнобить ценного человека. И попытался исправить ситуацию. И никакого человеколюбия, чистый эльфийский расчет, только и всего.
***
19
Лондару надоело со мной разговаривать. Наверное, вспомнил про свои великие эльфийские дела
— Руку мне давай, ту, на которой отметина.
Я без раздумий вытянул вперед пострадавшую в схватке конечность. Эльф не спешил, сначала он просто рассмотрел синяк. Потом коснулся его пальцами, обводя по контуру. После этого набрал в легкие воздуха, закрыл глаза, накрыл синяк своей ладонью и замер. Я покорно стоял, ожидая результатов этих манипуляций.
Прошла минута, вторая, третья. Эльф сохранял неподвижность, не дышал и не открывал глаза. Мне стало любопытно, как долго Лондар сможет не дышать. И почти сразу глава поисковиков шумно выдохнул, отдернул руку и несколько раз тряхнул кистью. Мне показалось, что с его пальцев на траву падают зеленовато-жёлтые искорки.
Синяк исчез, словно его и не было. Но поможет ли это избежать вспышек боли?
— Всё?
— Конечно, ты же понимаешь, что могу справиться с собственными заклятиями?
— Не понимаю, я у вас ничего не знаю, вы притащили меня из иного мира и не делитесь никакими знаниями. Скажи, какие испытания выпали тебе при инициации?
Его смех заставил меня смутиться. Ну что опять не так?
— Так чистокровные не проходят инициацию, ты что? Нам не требуется будить свою кровь.
— Хорошо вам, а меня на какие—то испытания гонят. В них можно погибнуть, не врут?
Надо поговорить с этим эльфом, пока он не вспомнил, что я ему не ровня.
— Можно, запросто, вроде. Извини, я не особо слежу за обрядом инициации, даже не могу сказать, какой процент погибает.
— Оодун третьим испытанием назначает место среди эльфов, так?
— Вроде бы, но я же не вникал никогда. Мне это не надо, я с рождения понимаю, чего я стою, и кто я по крови, к какому клану принадлежу. Оодун просто принимает таких, как я, без испытаний.
—А почему некоторые уходят жить с вашей священной территории? Если тут спокойно, если тут вы под покровительством Оодуна и можете жить долго и счастливо?
— Десятки причин. От скуки до разногласий. Некоторые даже всерьез пытаются помогать другим народам.
— Правильно делают, кстати. Ты вот мне помог, разве это плохо?
— Я просто исправил свою ошибку, только и всего.
— А давай дружить? Ты вроде не такой заносчивый, как все остальные.
Эльф поджал губы, словно я сейчас предложил не дружбу, а посоветовал убиться об стену. Даже глаза прищурил, словно размышляя, не убить ли меня немедленно. Кстати, у них правда всё красивое. Волосы, черты лица, глаза, осанка и походка даже. И сейчас эльф разозлился, но красоты свой породистой не утратил.
— Ты предлагаешь глупость.
Вот и всё, вот и сказочке конец. Спугнул я остроухого, он уже развернулся, уходя. Ну и ладно, я убедился, что имеются среди них относительно нормальные, не слишком испорченные.
—Не злись, Лондар, я просто не всегда понимаю, почему вы такие отстраненные и от чего считаете себя великими. Я правда пытаюсь дружить хотя бы с кем—то из вас.
Мои слова ничего не изменили, командир поисковиков не остановился, не вернулся. Я вздохнул. Дурная у них кровь всё же. Проще надо быть, тогда и жить станет легче. А сохранять надменность на лице и во взгляде—трудная же задача. Хотя, возможно, этот дефект в них заложен с рождения.
***
20
Я решил пока допросить свасти по поводу здешней жизни, его умений и навыков и прочих важных для меня вещей.
—Друг, ты знаешь про обряд инициации?
— Нет, а что тебя беспокоит?
— То, что я могу погибнуть.
— Ерунда, за мной ты, как за каменной стеной. Я же не могу покрыть себя позором, потеряв побратима.
— А вдруг ты не справишься?
— Как тебе вообще в голову такое пришло, человек, ты что, берега попутал? Я тебя говорю, не кипешуй, всё будет ровно.
Черт, откуда он набрался таких слов? Я подавил улыбку, пытаясь настроиться на серьёзный лад.