Я почти физически ощущал, как багровый свет пытается разорвать серебристый круг, чтобы нахлынуть на нас. Что происходит? Кто опять пытается меня убить? В том, что меня хотят сейчас убить, у меня не имелось ни капельки сомнений.
— Помоги ему, помоги, он же не справится.
Губы Ниимут шевельнулись совсем рядом с моим лицом, я почувствовал ее дыхание. Она даже не пыталась отвернуться, слишком мы тесно сплели объятия.
— Как? Как помочь? Я ничего не умею! Я не понимаю, что происходит и что требуется сделать.
— Он твой свасти, между вами есть связь. Я помогу, между нами тоже есть связь. Бери мою энергию и дай её своему другу. Я не знаю, как ты это сделаешь, но если у тебя не получится, то мы не спасемся.
Златовласка уткнулась своими сочно-красными губами в мою щеку, и я ощутил, как в меня вливается энергия. Черт, ну научите меня, подскажите, помогите! Как мне передать энергию Дранику? Темный багровый свет бился вокруг нас, все такой же угрожающий и до икоты пугающий.
Губы Ниимут оказались мягкими, хотя, какими они могли быть? Я ощущал, как она жмется ко мне, закрыв свои удивительной чистоты глаза. Как же мне помочь драну? Я заметил, что один зверек выпал из круга, отвалив в сторону и пропал. Серебристое свечение никак не хотело разгораться. Энергия, переданная мне девушкой, переполняла моё тело, но я никак не мог догадаться, каким образом перенаправить этот поток своему свасти.
Я потянулся к белоснежной белке, пытаясь коснуться мысленно, пытаясь совпасть с его кружением. Словно нащупывая его узким лучом мощного фонаря. И когда он попал в этот воображаемый луч, я понял, что сейчас произошло наше энергетическое соединение. Оставалось только не выпускать драна из этого луча. Я следовал светлым лучиком следом за свасти, понимая, что серебристое сияние становится все устойчивей, все более ярким. И продолжал держать своего друга в воображаемом луче света.
Багровые отсветы стали менее заметны, зубы перестало сводить, вокруг нас постепенно сплетался серебряный купол. Губы Ниимут продолжали доверчиво вдавливаться в мою щеку, она щедро делилась энергией, которую я послушно передавал Дранику воображаемым лучом света. Еще один дран покинул круг, исчезая, но почти сразу серебряный купол замкнулся, совсем отгородив нас от черно-красной пульсирующей тревожной пелены, раздался резкий хлопок, от которого у меня заложило уши.
Мы стояли на поляне, в абсолютной темноте, продолжая крепко стискивать друг друга. Свасти замер, останавливаясь, после чего исчез. Почти одновременно с ним сгинули и два его помощника.
***
37
Мои руки никак не хотели разжиматься, сведенные судорогой мышцы не желали расслабляться. Я заметил, как посерела кожа Ниимут, она стояла, не открывая глаз, всё так же уткнувшись губами в мою щеку и доверчиво жалась ко мне.
До чего же приятно вот так стискивать эту красавицу! Я бы так и стоял сутки, ничего не меняя.
Именно эта мысль пришла мне в голову в первую очередь.
Мы спасены?
Этот вопрос родился в мозгу следом за приятной мыслью. Я дернул головой, чуть отстраняя своё лицо от эльфийки. Её волосы щекотали мне кожу, я попытался сдуть их.
Тут шевельнулась и Ниимут, раскрывая глаза. Они снова стали чистыми и голубыми, бездонными и опасными, темнота их покинула. По какой—то таинственной причине златовласка не спешила меня отпихивать, её пальцы довольно ощутимо впивались в мою спину, мне даже показалось, что ей нравится со мной обниматься. Но я себя решительно одернул. То, что мои руки сейчас твердо держать девушку за талию—лишь способ спастись. Это просто обстоятельства. Сейчас она придет в себя и станет прежней—холодной и неприступной чистокровной эльфийкой.
Так и произошло. Уже через тридцать секунд Ниимут чуть—чуть пришла в себя и принялась выкручиваться из моих цепких объятий.
— Пусти!
Я с трудом заставил себя убрать руки.
Прекрасная эльфийка немедленно легла на спину, глядя в темное небо, которое закрывали тучи. Именно поэтому не светила луна и не мерцали звезды.
— Что это было, Ниимут?
— Паршивец, сволочь, подлец! Это надо до такого додуматься! Придурок, просто идиот и придурок!