Выбрать главу

И всё равно я вскочил, стиснув кулаки. Сдаваться— не в моих правилах. И я не хочу присасываться к златовласке, лишая эльфийку остатков жизненной энергии. Я научусь отдавать свои жизненные силы, у меня должно получиться.

Но из портала к нам шагнул не Эфорли. Я увидел Година. Старец огляделся и рассмеялся.

— Ну и что вы тут делаете, молодежь?

— Спасаемся от Эфорли.

— Но почему именно тут?

Я вопроса не понял, а Ниимут просто молчала, но хотя бы пошевелилась и открыла глаза.

— Умотал ты ее, Данила. А всё почему? Кто— то дает покровительство, не подумав. Ниимут, ну почему именно сюда?

— Это не я.

— Он? Извини, я не поверю в такое. У него нет таких возможностей. Да и ты, если подумать, могла такое совершить лишь в одном случае. И в эту возможность я тоже не верю. Но если вы втроем, я учитываю еще и свасти, все вместе сумели объединиться…

— Мы сумели, да.

Ниимут говорила отрывочно и устало.

— Дранов было пять!

Это добавил я.

— Годин, ей требуется помощь.

Но старец и сам уже разобрался, кому из нас надо помогать. Он присел рядом с Ниимут, приложил указательные пальцы к её вискам и принялся что—то шептать на непонятном мне языке.

— Это— эльфийский?

Годин не отреагировал на мой вопрос. Я и сам осознал, что моё любопытство ему может мешать, поэтому заткнулся. И принялся вспоминать, как приятна Ниимут своими упругостями. Годин просидел возле моей спасительницы около пяти минут. Потом встал на ноги.

— Это— староэльфийский, в быту не используется. Жаль. Весьма жаль, что ты неполноценный эльф. А еще очень жаль, что ты не отдал ухталь сразу. Но теперь его отдать просто необходимо, поверь.

Я, без лишних вопросов, достал шарик и подвесил его в воздухе. Всё же красивая и загадочная штучка.

— Забирайте. А еще поясните, почему меня опять спасали свасти и Ниимут, где ваша охрана?

Годин не спешил, внимательно всматриваясь в мерцающий всеми цветами радуги оберег. Словно пытался прочесть в непрерывно меняющихся узорах нечто важное. На небе появился прогал, нас осветило лунным светом.

Ниимут, тем временем, ожила, села, потряхивая головой. От этого ее волосы тяжелой золотой волной перетекали в воздухе от одного плеча к другому. Зрелище было просто завораживающем, золотые волосы в серебристом свете луны. Я проглотил слюну, судорожно втянув в себя воздух. Но эльфы этого явно не заметили.

— Данила прав. Почему так долго?

— Потому что твой дурацкий ухталь блокирует возможности других, не дает спасать твоего подопечного. Он предоставляет эксклюзивное право на это только тебе. Представляешь? Я не смог открыть портал к его дому. Но Эфорли мы перехватили. Только прошу пока про это помалкивать. Обоих прошу, надо разобраться, кто его послал.

— Никто, он сам.

— Не может быть, Ниимут.

— Может! Я с ним поругалась, можно сказать, что я его окончательно прогнала, он решил, что всё из— за пориуна. И не придумал ничего лучшего, чем его убрать.

— Да ладно, просто ревность? Позволь усомниться в этом, за всем этим кто—то стоит.

— Ага, этот некто нашептал мне, что я должна с Эфорли поругаться, потом научил его, что Данилу надо перебросить в искаженную реальность. Ты ведь знаешь, Годин, что Эфорли целенаправленно изучал подобные заклинания?

— Я сам его учил. Это просто очередная ступень обучения, только и всего. Эфорли— один из лучших, он подает большие надежды. Мы с этим разберемся.

Понятно, Годин никак не мог поверить, что простая ревность способна толкнуть человека на очень опрометчивые поступки. Ну, эльфа, конечно, но сути это не меняло. А еще слишком жалко отправлять в изгнание одного из лучших учеников.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

***

39

— Как это—не смог открыть портал?

Ниимут запоздало среагировала на слова Година. А ухталь продолжал висеть, переливаясь разноцветными узорами.

— А вот так! Портал открылся, но метрах в восьмистах от его дома. Ближе просто не получилось. Твое покровительство перестало таковым являться, по сути своей, преобразовавшись в нечто совершенно другое. И я очень сомневаюсь, что действие ухталя можно сейчас остановить. Только ты все равно его забери, девочка.

Ниимут послушно протянула руку, касаясь шарика, зажимая его в кулаке. И ойкнула, вытаращив глаза.

— Он горячий!