Яркий поток хлынул сразу во все стороны, соприкасаясь с туманом, разгоняя его. Это были никакие не искры, это был просто насыщенный серебристый свет, пульсирующий, агрессивный, нестерпимо яркий. И он расползался в стороны, все шире, всё дальше. В уши ударил дружный писк хрынов, которым мои действия явно не понравились. Прошло несколько мгновений, Драник уже не суетился, завис, глядя на меня. И почти сразу мы оказались на траве.
***
48.
Никакой ямы с туманом, никакой невесомости, никаких пиявок с острыми зубами.
— Даже не знаю, что и сказать, брат. Сейчас начинаешь понимать, какие скрытые резервы имеются у тех, в ком течет кровь эльфов.
— Просто признай, что на этот раз именно я выступил в роли спасателя, а ты оплошал.
— С чего это? Если бы я тебя не надоумил, ты бы так и махал кулаками, постепенно пропуская выпады хрынов. Без грамотного совета, моего совета, заметь, не познал бы ты, какое могущество в тебе скрывается. А еще мне кажется, что нас прекратили испытывать. Но это— лишь ощущение.
— Есть же третий этап— беседа задушевная с Оодуном. Или как там у них это называется? Да, согласен, по всему выходит, что это именно ты научил меня, как надо стать волшебником великим. Признаю опять, что без тебя бы мне не справиться!
Я похвалил фон де Брассира легко. Мне никакой славы не надобно, мне бы жить спокойно, тренируя собачек.
— Но ты всё равно молодец. Никак не ожидал, что всё у тебя получится столь мощно. Такое великолепное сияние, думаю, что эльфы обзавидуются, про такое узнав. Ты ведь им расскажешь? Только не забудь, что мы с тобой действовали вместе, слаженно отбивая атаки несметных полчищ хрынов, злобных и голодных.
— Да, конечно, как же без рассказа? И тут доблестный Энигор фон де Брассир осыпал меня искрами, рождая во мне волшебную мощь. Так правильно ведь будет?
— Да, годится, только не переигрывай. Все должно быть честно, без всяких вольностей.
Я хмыкнул. Ну да, назвать драна доблестным победителем хрынов— честно. А вот привирать, что он еще и пуп Земли— не стоит. Я сейчас не испытывал потребности куда—либо спешить. Пока меня не погонят вперед обстоятельства, я останусь на этом самом месте. Поэтому я просто уселся на землю, в задумчивости покусывая травинку.
Это место явно существует в реальности, слишком натурально всё. И щебетанье птиц, и резкие запахи цветов, и даже комар, неведомо откуда появившийся. Наверное, даже яма туманная была реальной, а не порожденной Оодуном иллюзией.
Я осмотрел место укуса на ноге. Там явственно виднелись следы зубов и небольшой кровоподтек. Осмотреть рану на заднице я, по вполне понятным причинам, не мог. До свадьбы заживёт. Но я верил, что неповоротливые и не особо удачливые могли при инициации просто погибнуть. Эльфы на счет этого не врали.
— Ну и о чем задумался Оодун? Решает, достаточно ли он проверил мою волю и способность противостоять обстоятельствам?
— Готовит новые задания, вносит корректировки, понимая, что ты не простачок.
— А вдруг мы всё забудем про эти испытания?
— Я не согласен, мы ведь проявили себя с самой лучшей стороны, с чего бы нам забыть про свои свершения?
— Просто эльфы так мне ничего толком про инициацию и не рассказали.
— Они хитрые, ты зря пытаешься строить с ними отношения, основанные на доверии. Только с позиции силы и с непременным заключением договора. Лучше привлечь гоблинов. Они мастера составлять всякого рода договора и не любят эльфов. Задействовать гоблина—это гарантировать себя от неожиданностей. А с инициацией все предельно просто. Она для каждого своя. С разными заданиями и непредсказуемыми результатами. И ты общаешься с чистокровками, они вообще это не проходят.
— Мне не хочется связываться с гоблинами. Я не доверяю юристам, а они мне именно такими видятся.
— Тебе вообще тут не место, вернешься на Землю, станешь там рассказывать друзьям сказки про Урдарун. А я буду тебя навещать, так и быть. А то ведь примешься скучать и даже тосковать без своего брата, так ведь?
— Ну, если тебе неведомый Завет такое позволит, то я не против. Даже рад буду, что ты приходишь.
— А при чем тут Завет? Чего это ты начинаешь? Я ему не следую, так что никаких проблем. И все равно твой хитрый ход мне понятен. Думаешь, что я проболтаюсь. Но я ведь не трепач, тайны хранить умею, я, когда надо—могила!