- Добро пожаловать домой, мой мальчик, - неожиданно тепло произнес чувственный женский голос.
Шейрита Сортра поднялась со своего глубокого кресла из темно-фиолетового бархата, сделала несколько шагов навстречу сыну и раскинула в стороны руки, отчего взметнулись прозрачные широкие рукава бело-сиреневого платья. Она по праву считалась одной из самых красивых лунных эльфиек Синдрии. Изящная, длинноногая, с белоснежной гладкой кожей и густыми волосами до пояса, отливавшими благородным серебром. Аккуратно вылепленное личико с пухлыми манящими устами, томные глаза цвета дикой сирени в обрамлении густых белых ресниц. Шейрита обладала соблазнительной внешностью, заставляя сердца мужчин, - да и женщин тоже, - бешено стучать при одном только взгляде на неё.
Прекрасная, чувственная и опасная - так воспринимал свою мать Эйри.
- Надеюсь, ты рад оказаться в родных стенах, - мурлыкнула эльфийка, продолжая призывно улыбаться с протянутыми руками.
Эйри нерешительно приблизился к матери, едва не споткнувшись по пути, и оказался заключен в крепкие объятия. Юноша отстранился первым, стараясь, чтобы на его лице не отразилось смятение. Он ожидал презрения, а получил неожиданное тепло от женщины, которая в принципе не способна на ласку и нежность.
- Ты так повзрослел! – жрица окинула сына восхищенным взглядом. - И так похож на меня! Правда, высокий рост достался тебе от отца, - она поглядела на юношу снизу вверх с лукавой усмешкой.
Эйри вздрогнул при упоминании отца, которого никогда не видел. Мать редко затрагивала эту тему. Эльф бросил случайный взгляд на неприлично глубокий вырез лёгкого воздушного платья и нервно сглотнул. Шейрита усмехнулась, понимая причину смятения юноши, и небрежно погладила сына по плечу.
- Я ждала твоего возвращения. Твои успехи в Академии вызывают во мне гордость.
- Корса избегал меня последние месяцы, зная, что ему не победить в честном поединке, - Эйри старался, чтобы его голос был уверенным и не звучал, как оправдание.
Шейрита похлопала его по руке, показывая, что принимает его слова.
- Корса - трусливое семейство, трясущееся за свои жалкие шкуры. Сын недалеко ушёл от своей мамашки, - она презрительно фыркнула. - А что насчет Тейени, которого нашли мёртвым в своей постели? Твой клинок «поставил» его на место?
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - небрежно ответил Эйри, подразумевая типичный для лунного эльфа ответ: "Да, это совершил я, но никто ничего не докажет".
Шейрита довольно кивнула.
- Ты действительно повзрослел, мой мальчик. Теперь я могу говорить с тобой о взрослых вещах. Пойдём, - она развернулась, направившись к богато украшенной драгоценными каменьями двери, ведущей к фамильному святилищу.
Эйри помедлил, сомневаясь, имеет ли право туда заходить. Мужчинам не место там, где жрицы поклоняются Серебряному Лорду. Когда Эйри в детстве пробрался в святилище, старшая сестра избила его до беспамятства.
- Но я… - дрожащим голосом начал юноша.
- С позволения жрицы ты можешь войти, - нетерпеливо заметила Шейрита, положив ладонь на ручку двери и оглянувшись на сына. - Не заставляй меня долго ждать.
Эйри ускорился, услышав в голосе матери привычные недовольные нотки. Святилище находилось ниже уровня остальных комнат дома Сортра, к нему вел узкий вертикальный тоннель с крутой винтовой лестницей, из-за чего приходилось придерживаться за каменную шероховатую стену, чтобы не слететь с узких ступеней. Шейрита шла впереди, держа в руке маленький световой пульсар и время от времени оглядывалась, следует ли за ней сын. Эйри поймал себя на мысли, что его руки постоянно тянутся к поясу, на котором отсутствовали мечи. Без оружия он чувствовал себя беспомощным.
При виде святилища у юноши перехватило дыхание. Пол устилал белоснежный мрамор, гладкий, как начищенный до блеска клинок. Резные серебряные колонны подпирали высокий черный потолок, усеянный светящимися кристаллами, из-за чего создавалось ощущение, что над головой находилось настоящее звездное небо. В боковых нишах горели факелы с магическим синим пламенем, освещающим пространство святилища мягким голубоватым светом.
Здесь лунные жрицы молились Серебряному Лорду.
- Подойди сюда, сын мой, - позвала Шейрита, и её тихий голос отразился от стен многоголосым эхом.
Эйри медленно приблизился, рассматривая главное достояние святилища - пьедестал из прозрачного хрусталя. Юноша нахмурился, заметив черные трещины, испещрившие безупречную поверхность пьедестала. Казалось, раньше их не было. Или это воспоминания детства со временем исказились?