- Я не смогу вернуть зрение твоему левому глазу и работоспособность - левой руке. Так как они пострадали больше всего, мне пришлось их восстанавливать практически с самого основания, - глубокий низкий голос Владыки действовал успокаивающе. – Также я не уверен насчет левого крыла. Когда ты упал на площадь перед дворцом в своем истинном обличии, лечить тебя оказалось непросто, и крыльям досталось мало внимания.
Каор закрыл глаза, стараясь не выдавать своих чувств. Дракон, который не может летать.… Что может быть хуже!
- Почему ты не признался мне, Каор? – в голосе Владыки появились стальные нотки. – Почему не сказал о возможности открытия Врат? Когда-то ты доказывал мне, что единственный способ снять Печать – это использовать смешанную кровь Сортра и Драген, их общего потомка. Что в принципе невозможно. И вот я узнаю, что ты солгал мне.
Каор повернул голову и посмотрел на Владыку Эльвиума. Ксарамиэль Драген сидел рядом с кроватью, откинувшись на спинку глубокого кресла и задумчиво подпирая рукой подбородок. На лице эльфа отражалась усталость. И хоть Мегиэль пошла внешностью и характером в свою покойную мать, ее глаза цвета весенней листвы с золотыми искорками, пронизывающие до глубины души, достались девушке от отца.
- Ты убеждал меня, - продолжил Ксарамиэль, и Каор поежился под его суровым взглядом, - что без помощи крови Драген у Сортра нет никаких шансов сломать Печать. Поэтому я смирился с тем, что доступ к Божественному Пантеону закрыт. Считал это достаточной платой за то, что План Хаоса недоступен для жадного и эгоистичного бога серых эльфов. И вдруг становится известно, что асшаэ могут спокойно открыть и первые, и вторые Врата. А самое ужасное - ты втянул в эту историю мою единственную дочь! Твои действия можно расценивать как предательство, - голос его понизился, в нем появилась угроза.
- Мои действия нужно расценивать лишь как попытку сохранить мир и не дать Элизии погрязнуть в войне! – Каор попытался сесть, но у него не хватило сил. - Все эти десятилетия я изучал возможность богов дотянуться до своих служителей, и у Ассота оказалось больше всего шансов. В прошлый раз он успел соприкоснуться с Планом Хаоса, и это изменило в нем что-то, позволило прогнуть законы существования, которым он подчиняется. Лунные жрицы изредка слышали его отдаленный шепот и обрывки фраз, в то время как другие боги безмолвствовали, не в силах проникнуть сквозь запечатанные Врата. Если бы вы знали, Ксарамиэль, что жрицы Синдрии слышат своего бога.… Что бы вы сделали?
- Я бы приказал их всех уничтожить, - спокойно ответил Владыка.
Каор откинулся на подушку и закрыл глаза.
- Этого я и боялся. Вырезать целый народ из-за призрачного шанса.… Чтобы открыть Врата, нужно разобрать бессвязный шепот далекого бога, собрать воедино его слова и понять, как правильно действовать. Потом выбрать подходящее время, отыскать среди потомков потенциальный сосуд с духовным пламенем внутри… Смерть всего народа этого не стоит!
- Расы появляются и исчезают, - невозмутимо отозвался Ксарамиэль. – Когда-то погибель авариэль казалась Элизии трагедией, но в наше время о них уже никто и не вспомнит. Величие “лунных” эльфов, - он выделил слово недовольной интонацией, - осталось в прошлом, и глупо надеяться на то, что они могут вернуть былое благородство.
- Значит, война? – огорченно прошептал Каор.
- К этому давно все шло, - пожал плечами Владыка.
Каор вновь попытался сесть, но его израненное тело пронзила боль. Он почти смирился с тем, что видит лишь одним глазом и не чувствует левую руку, но мысли об искалеченном крыле не оставляли его в покое.
- Вы спрашивали, почему я втянул в это вашу дочь, - Каор поднял голову. - Потому что я верю, что она захочет помешать открытию Врат. Она добра, как и ее покойная мать. Мегиэль не позволит забрать невинные души. Она умеет думать о благополучии всего мира, а не возвышает свой народ над остальными.
- Мегиэль юна и неопытна, - Ксарамиэль наклонился вперед, положив подбородок на сложенные руки. – Когда-нибудь она поймет, что ветви ее судьбы могут цвести и плодоносить лишь тогда, когда крепки ее корни.
- Но сейчас вопрос о защите Печати стоит превыше всего, - Каор знал, что переубедить горделивого Владыку очень сложно, но не мог молчать. - И мы должны защитить как вашу дочь, так и Врата.
- Мы? – в голосе Владыки появилась насмешливая нотка. – Нет никаких «мы». Я больше не намерен доверять тебе. Ты решил, что достаточно хитер, чтобы обманывать меня и считал, что имеешь право решать судьбу Врат. Но ты всего лишь старый глупый дракон, - Ксарамиэль поднялся с кресла, нависая над раненым, и холодным, жестким голосом спросил: - Зачем тебе нужна Мегиэль?