- Чтобы использовать Солнечный Клинок для убийства Ассота, - Каор тяжело сглотнул. Мало кому удавалось выдерживать пронизывающий взгляд Владыки. – Поначалу я думал, что сделаю сосудом Кейлона, но узнал, что тело тоже погибает со смертью бога, и решил пересмотреть свой план. А тут вовремя подвернулся другой Сортра, которого уже использовали для открытия Божественных Врат. Лунный Клинок вкусил его крови, и его связь с Серебряным Городом, - родным измерением Ассота, - стала очень крепкой. Возможно, теперь Эйринери Сортра хватит лишь смертельно ранить обычным оружием, чтобы сделать сосудом для бога. Ассот воспользуется телом, и Солнечный Клинок оборвет его существование.
Ксарамиэль задумчиво потер подбородок и усмехнулся.
- Ты вечно намекаешь о моем хладнокровии, - отозвался Владыка. – Но ты и сам жесток. Готов убить невинного эльфа лишь потому, что не знаешь его, в отличие от Кейлона, которого пригрел у себя под крылышком и к которому привык.
- У меня есть догадка насчет Кейлона, и она может объяснить путаницу в моих расчетах, - задумался дракон. – Предположение, из-за которого Кейлон возненавидит плененного мальчишку Сортра.… Слишком многое сходится: время рождения Эйри, причина изгнания Кейлона - старшего сына Шейриты Сортра. Если Мегиэль не согласится привести мальчишку в жертву, то Кейлона легко можно к этому подтолкнуть. А остаточную энергию смерти бога я собирался использовать для укрепления Печати, закрывая ее навсегда без какой-либо возможности вновь открыть.
- Но Рассвет, принадлежавший Филлинель Драген, отличается от Лунных Клинков, - возразил Ксарамиэль. – Если Лунными Клинками может воспользоваться кто угодно, то Солнечный Клинок позволит прикоснуться к себе лишь представителю крови Драген. Однажды, еще до рождения Мегиэль, мне довелось наткнуться на этот магический меч в сокровищнице Регуромерекрера. Клинок опалил мою руку, ведь я не являюсь Драген по крови, а лишь взял фамилию моей жены. Как в таком случае синдрийский изгнанник воспользуется Рассветом?
- Вайрин Сортра мог держать в руках Солнечные Клинки, - неохотно признался Каор. – Он утратил эту способность лишь после того, как они с Филлинель создали Печать на Эльфийских Вратах ценой своего “духовного пламени” - божественного наследия, доставшегося им от отцов-богов. Но я не сразу понял, что они оба не утратили возможность передавать это “пламя” своим потомкам - пусть и в виде маленькой, слабой “искры” в каждом новом поколении эльфов. Мне пришлось немало потрудиться, наблюдая за семьей Сортра и вычисляя последнего в роду, носителя “духовной искры”. А потом он сам попал в мои лапы, - хмыкнул дракон, - отправленный сородичами в изгнание. Я спас Кейлона Сортра от смерти в тот же день, когда по Эльвиуму разлетелась весть о рождении принцессы Мегиэль Драген. Такие совпадения не случайны.
- Но как ты можешь быть уверен в этом? - засомневался Владыка. - Драконы нечувствительны к божественной энергии, и видение “духовной искры” недоступно для них. Ты лишь строишь предположения, не более. Видел ли ты собственными глазами, что Кейлон может держать в руках Солнечный Клинок?
Каор покачал головой.
- Значит, никакой уверенности нет. - Ксарамиэль глубоко вздохнул, устало прикрывая глаза рукой. - К тому же “духовная искра” опасна тем, что Ассот может пользоваться телом ее носителя неограниченное время, тогда как другие потенциальные сосуды будут разрушаться под воздействием сущности бога. Но даже за короткий срок Серебряный Лорд успеет наворотить дел, и все потомки Сортра без исключения для нас - потенциальная опасность. - Владыка недовольно нахмурился. - И ты все еще считаешь, что Синдрия не требует зачистки?
Каор невольно содрогнулся, представляя картину кровавой бойни между лунными и солнечными эльфами.
- Но Владыка, все синдрийцы не могут…
- Довольно, - резко оборвал дракона Ксарамиэль. - Я больше не намерен прислушиваться к твоим словам, и не позволю мешать моему правосудию. Впрочем, ты слишком слаб для этого. Если хочешь, чтобы мое исцеление не прошло для тебя даром, доверься судьбе и просто отдыхай.
С этими словами Владыка развернулся и вышел из комнаты, считая разговор оконченным. Каор без сил откинулся на подушку, поднимая вверх единственную работающую руку, и пошевелил пальцами, чувствуя многочисленные иголки боли. Дракон мысленно попросил прощения у Филлинель за то, что не смог сдержать свое обещание: защитить народ асшаэ, ради которого Вайрин Сортра отдал сначала свое “божественное пламя”, а затем и свою собственную жизнь.