Иван пил и пил, и пил, понимая, что если не выпьет всю, то иссохнет.
— К-как я т-тут… где я тут…
— Кто я… — дополнил череду вопросов Александр.
Это зря. Себя Иван ещё помнил.
— И какой я… — Бер глядел мрачно. — Вань, я, конечно, всё понимаю, но… это даже для тебя чересчур.
— С-сабуров, — Иван допил воду и мрачно посмотрел на дно ведра. Менельтор, сунувшийся было следом, тоже посмотрел и не найдя воды, мыкнул преобиженно.
Тоже пить хотел.
— А…
Иван хотел спросить, где вода. И Бер понял.
— Там, — указал он на светлый проём двери. Причём настолько светлый, что это прямо глаза резало. Голова не то, чтобы болела.
Скорее уж была такою… тяжёлой?
Чужой?
Будто ватой её набили, сунув в вату кучу железа. И теперь, при резких телодвижениях, это железо перекатывалось, клоня голову то в одну, то в другую сторону.
Иван отставил ведро и, обняв голову — иначе удержать ровно не получится, как он подозревал, — выдавил.
— Вчера… хоровод помню… красиво… потом прицепился один, из новых этих… что, типа, эльф я… а эльфы… эти…
— Лица нетрадиционной сексуальной ориентации? — сдавленным голосом произнёс Бер.
— Точно, — Иван кивнул и пожалел, потому как от кивка потерял равновесие и завалился. Почти завалился, но Менельтор по-дружески подставил тёплый бок. И даже сочувственно лизнул в щёку. Язык у него, что наждачка. — Я… думал… ему в морду дать…
— Найдёнов! — донесся со двора могучий рык, заставивший всех к приоткрытой двери повернуться. Причём именно у Ивана возникло желание эту самую дверь прикрыть.
А лучше вовсе на засов.
Надёжнее.
— Найдёнов, падла ты…
— Во… точно… Найдёнов, — имя заняло место в череде воспоминаний. — С ним… Сабуров появился… и сказал, что нужно жить мирно и за это выпить.
— И ты выпил? — поинтересовался Бер, глядя как-то… непонятно глядя.
— Выпил. Я не хотел, но как-то оно… само… а потом подумал, что не будет беды… я ж могу алкоголь из крови вывести на раз…
Мысль ошарашила своей оригинальностью.
И вправду ведь.
— Погоди, — Иван ведро отставил, выпрямился, насколько это было возможно. И Менельтор наклонил голову, предоставляя опору. Да, с опорой вершить волшбу куда проще.
Получилось…
Ну не с первого раза. И не со второго. При этом Император с Бером как-то престранно переглянулись. А со двора донеслось:
— Выходи, я ж всё равно найду… — причём так многообещающе, что Иван Найдёнову даже посочувствовал. Ведь неплохой же парень, если так-то…
Волна тепла прокатилась по крови, убирая если не все последствия вчерашней пьянки, то хотя бы некоторые из них. А должна бы всё.
Он же ж не заряженный клубный коктейль пил, а…
— Самогон, — обречённо выдал Иван, вернув себе ещё кусок памяти. — Точно… Сабуров принёс банку… самогона… сказал, что на Алёнкиных травах. Хотя нет… сказал, что он настойку какую-то вылил… и конопли напихал… листьев….
— Самогон на травах и конопле, — Император произнёс это презадумчиво и челюсть потёр. — Тогда теперь понятно.
— Что?
— Вань… — а вот взгляд Бера преисполнился сочувствием. — Ты это… ты только не переживай…
— Долго думаешь прятаться, Рапунцель хренов…
— Ты, главное, сам… жив и здоров…
— А ты вообще ничего не помнишь? — перебил Бера Император, заставив сосредоточиться на воспоминаниях.
Первая.
Вторая…
— Спорили, — выдал Иван, борясь с приступом тошноты. — Этот самогон… мне он казался похожим на текилу. А Мишка, ну, Найдёнов, твердил, что вроде как ром… или нет, он ром пил, ему не понравилось… что-то про хлебушек… потом…
Воспоминания были смутными, но наполненными нечеловеческой радостью, какой-то глубокою внутренней гармонией, которой достичь никогда не получалось, а ещё желанием жить в мире со всем миром. Ну и чтобы весь мир тоже жил в мире с…
— Потом, кажется, начали про эльфов…
— Что они… — Бер закашлялся, и Сашка постучал его по спине и закончил:
— Не являются лицами нетрадиционной сексуальной ориентации?
— Точно! А ты откуда знаешь?
— Ну… — они снова переглянулись. И Бер повторил:
— Знаешь… в конце концов… это лишь краска… отмоется… должна бы…
— Где краска?
Бер молча указал на Ивана.
Тот опустил взгляд.
Да, ноги босые.
И голые. А где… ладно, это он ещё выяснит. В душе теплилась надежда, что уникальное одеяние не пострадало. Всё же шёлк нетленный и горит он тоже плохо. И пятна на нем не остаются. Обычные…
Зато трусы на месте. И одно уже это радовало. А вот животу холодно…