К вечеру рассыплется.
А дверь кабинета приоткрыта, словно приглашают.
Хотя так и есть.
И тьма мнётся на пороге. Сам кабинет пуст. Стол. Кресла. Окно чуть тронуто по краю, тьма добивает остатки защитных заклятий. И та, которая внутри, норовит прорваться, чувствуя родственную силу. Ведагор поморщился.
Нити сторожевых заклятий свернулись на пороге. Хотя… ждут?
Кого?
Его пропускают и рвутся беззвучно, не причиняя вреда. Только в прорывы эти начинает сочиться тьма. По капле, по две, но это пока. Скоро поток станет мощнее, и тогда ослабевшую границу просто сметёт.
Впрочем, об этом стоило подумать хозяевам места.
Ведагор увидел письмо.
Белый конверт.
Красное пятно сургуча и герб, вспомнить который получилось не сразу. Всё же род молодой. Странно, что письмо. Мог бы голосовое там отправить.
В мессенджере написать.
Или…
Тьма убивала не только живых, но и технику.
Ведагор коснулся конверта, и тьма сползла на него, обвивая и распечатывая. Интересно, а если бы он её вывел? Так бы и не узнал, чего пишут?
Не то, чтобы сильно хотелось, но…
Ровные строки.
Почерк аккуратный, выверенный. И завитушек в меру. И всё же видится в этой правильности какая-то чрезмерность.
Тяжеловесность.
«К сожалению, времени у меня осталось куда меньше, нежели я предполагал изначально. И оно, уходя, заставляет спешить. А потому оставлю в стороне всякого рода игры и позволю прямоту. Вы уже осознали, что состояние ваше изменилось и, верно, поняли, что изменения эти проистекают из того, что люди по старой привычке своей именуют „тьмой“. Верно, и поняли вы, что она коснулась вас задолго до нашей встречи. Признаюсь, что были у меня опасения, ведь кровь Волотовых по слухам делает их нечувствительными ко многим ядам».
Слухи, слухи…
«Однако стоило мне увидеть вас, и я понял, что слухи врут»
— Ну почему врут, — проворчал Ведагор, одёргивая тьму, которая разошлась и вознамерилась обрушить внутренний барьер. — Так, слегка преувеличивают.
«Я ощутил частицу той великой силы, которую люди раз за разом отвергали, страшась её, как некогда неразумные страшились плода познания из Райского сада».
— О чём пишут? — поинтересовался Вадик, осматриваясь в кабинете.
— Да так… хвастаются умом и прозорливостью.
— Бывает.
«И ваш род без сомнений отверг бы моё предложение. В ином случае»
Он и в этом отвергнет.
Но спорить с листом бумаги — так себе затея.
«Меж тем мне удалось совершить невозможное. Я познал сию силу и сумел подчинить её своей воле»
Тьма тем и опасна, что туманит не только тело, но и разум, убеждая, что именно этот разум властен над ней, а никак не наоборот.
«Я стою на пороге того, что люди называют бессмертием. И мне не хватает лишь малости»
Ведагор подавил вздох.
«И так уж вышло, что малостью этой владеют Вельяминовы»
Пол хрустнул, и дубовые панели покрылись чёрным налётом, словно обугливались на глазах.
«Они сами не понимают, сколь удивительную вещь судьба передала в руки этого ничтожного никчёмного рода, не способного оценить открывающихся пред ним перспектив»
Поползли чёрные жгуты по ножкам стола. И обратили в пепел старинную книгу, на нём лежащую. Выцвели и поблёкли гравюры.
Время уходило.
Не только у Ведагора.
«Если мой прадед собирал предания и слухи, то дед мой уже искал следы, а отец — ключ к зачарованному месту. От него мне достались многие умения и знания, а также наработки, благодаря которым ему удавалось смирять тьму. Он прожил куда дольше, чем отведено обыкновенному человеку. Но теперь настал и мой черёд. И я доведу дело до конца»
Пафос.
Сколько пафоса.
Вот понятно, что не перед кем человеку выговориться.
«Долгое время я позволял думать, что они и вправду способны противостоять мне и силе моей. Так кот играет с мышью…»
— Много написано, — с уважением произнёс Вадик, стараясь не слишком через плечо заглядывать.
— Скучно было человеку.
«Но ныне я готов»
— Счастье-то какое, — буркнул Ведагор, перевернув листок. А вот под конец почерк изменился. Буквы стали разными, то меньше, то больше. И клонятся то в одну, то в другую сторону, а то и вовсе норовят на бок завалиться. Завитушки исчезли вовсе.
И в этом тоже виделся признак болезни.
«Скоро я восстану! И те, кто примет руку мою, получат в награду вечную жизнь и небывалую силу…»