- Боюсь, губернатор не слишком обрадуется, если его чучело сожгут на празднике, - Саволенко откинулся в кресле. – Хотя да… народ бы оценил.
Обсуждение как-то вот и пошло.
Поржавский даже тайком пот со лба смахнул. Всё же… веял в зале незримый остальными призрак печального сусла. Так что «всероссийские люли» уже и злом-то не казались.
А и вправду.
Такое вот… чтоб с хороводами. И для души… правда, что-то подсказывало, что пара требуемых батальонов, которым надлежало незаметно превратиться в туристов, несколько сбивали общий романтизм настроя. И Поржавский, хлопнув в ладоши, прервал обсуждение всенародных конкурсов.
- Значит, так, - сказал он. – Приступайте… запрос на проведение фестиваля уже должен был появиться. С местными мы утрясём… в рамках поддержания культурного уровня регионов. Есть у нас такая программа?
- Будет, - бодро ответил министр культуры.
- Отлично… пусть выделяют место. Только чтоб быстро… а чтоб быстро, скажите, что сроки горят. Не уложатся – бюджет будет признан неизрасходованным.
А ни один чиновник в здравом уме и твёрдой памяти подобного не допустит.
- И чтоб к завтрему у нас люлело со всех экранов с призывами…
- К завтрему? – хлопнула нарощенными ресницами Василиса.
- Будет, - Емельян был настроен куда как решительней. – Сейчас сбацаем ролик, быстренько нарезку… на телевидение тоже, а по сети завирусим. Скажем, пустим слух, что сам государь в народ пошёл… ну, его ж давно не видели… вот… накинем интриги… типа, почему так срочно… что указание свыше народ развлекать… можно добавить пару теорий глобального заговора. Что-то типа, что замещая праздники иноземными тайное мировое правительство пытается лишить нас исторической памяти и отнять дедины…
Его пальчики застучали по клавиатуре, записывая идеи.
- Может, - Пахом наклонился к уху. – Его того… изолируем? Какой-то больно умный…
- Не стоит, - покачал головой Поржавский. – Кто в такую ерунду поверит-то…
- …и потому долг общества всячески способствовать возвращению к истокам.
Поржавский прикрыл глаза.
- Извините, - робкий голос вывел из полудрёмы. – Возможно… это не совсем… то, чего вы хотели.
Иннокентий выглядел смущённым.
- Но могу предложить услуги для создания легенды.
- Какой? – Поржавский не сразу сообразил, о чём речь. Бросил взгляд, убеждаясь, что совещание идёт весьма бодро, и блокнот Василисы пополняется идеями, которые министры высказывали с немалой радостью, и снова посмотрел на Иннокентия.
- Вы говорили про туристов… как понимаю, необходимо… сделать так, чтобы прибывшие туристы не выделялись среди обычного населения? Но как правило, если речь идёт о сработавшейся группе… специалистов, особенно узкого профиля… то их единство не скрыть. А туристы – это люди разобщённые… и несоответствие будет бросаться в глаза.
- И что предлагаешь?
А мальчишка дело говорит, пожалуй.
- Так… сменить легенду. Прибывать малыми группами, но объединёнными… скажем, объединения по интересам.
Вопрос, императорскую гвардию можно считать объединением по интересам?
- Скажем… есть вот… разные творческие. Близкой тематики… и заявить даже можно выступления. Один момент.
Он что-то тыкнул в телефончике.
- Хор мальчиков-семинаристов…
Саволенко, прислушивавшийся к разговору, крякнул, верно, прикинув, сколь гвардейцы обрадуются.
- Или вот… «Богатыри-затейники». Силачи, они вроде как с гирями фокусы показывают. А! Ещё подходящее… «Весёлые колокольчики». Это звонари. Они в колокола бить умеют…
- Близко, - оценил Саволенко. – Наши только в бубны, но по дороге переучатся. А кто не захочет в колокольчики, тот в дояры пойдёт.
Глава 5 О мыслях девичьих, разговорах и перспективах прикладного коноплеводства
Глава 5 О мыслях девичьих, разговорах и перспективах прикладного коноплеводства
«Внутри меня собралось столько нежности и тепла, что так и тянет поделиться с людьми. Конечно, на всех не хватит, но кто-то один отгребет по полной»
Из дневника одной весьма восторженной леди
Бирюзовые стебли конопли тянулись к небесам, и Василиса, запрокинув голову, смотрела на них с престранной задумчивостью. Пожалуй, с большею она смотрела только на бумаги, что сжимала в руках. Вот так и стояли.
То на коноплю.
То на бумаги.
Позёвывала Анна Дивнова. Маруся снова чувствовала себя несчастной, словно с эльфийским нарядом, который пришлось оставить дома, ушла и радость.