- У кого и с кем? Хотя… какая разница.
Кошкин вздохнул.
- А на севере как? Крайнем?
На крайнем севере его точно не достанут.
- Там… пришло сообщение о появлении нового воплощения могучей и великой Ахха-Дару, укоротившей проклятого зверя, который оказался на самом деле шаманом, чей дух многие годы плутал в небытии и утратил… в общем, главное, что отныне все шаманы повинуются ей. И в знак почтения обязуются соблюдать законы Российской империи.
Это Кошкин что-то пропустил. Хотя, конечно, законы – не по его ведомству.
- Тоже выпускница?
- Да… Анна… сейчас найду… какая-то там история вышла. Вроде бы её шаман похитил.
На свою голову.
Все беды от баб. Вот точно. Похитишь такую в жёны, а она раз и воплощение могучей… и в рог согнёт под свои прихоти. А ещё говорят, женись, без жены жизни нет. В том и дело, что и с женой её не будет.
- У тебя лист за ухом, - проворчал Кошкин.
- Извините, - секретарь лист вытащил. – Это… одна особа очень желала вас видеть. А я не пустил.
- И она оскорбилась и огрела тебя букетом.
- Альстромерии мягкие… с розами сложнее. Я просто не ожидал нападения, вот и…
- Это ты зря. От девиц всякого ожидать можно. Вот… чего они вдруг, а? Столько лет жил спокойно.
Нет, на балах Кошкину приходилось играть роль, танцевать там, хотя он и предпочитал дам замужних и степенных, а потому относительно безопасных. А от частных визитов он отговаривался занятостью. И как-то обычно хватало.
- Если позволите… утром эльфийское посольство сообщило о помолвке вашего племянника и открыто признало его принадлежность к правящему дому.
Ванька…
Вот опять от него проблемы.
- Будто до этого не знали, - буркнул Кошкин, устраиваясь в кресле. – Никогда ж… никто ж не скрывал.
Просто как-то оно… в российских документах эльфийские имена глядятся странновато, да и звучат тоже. А уж в родословной тамошней только эльфы разобраться и способны. Они-то до сего дня благоразумно держались в стороне.
Тут же…
Зазвонивший телефон заставил нервно вздрогнуть, потому как с утра на него звонили люди, с которыми Кошкин вроде бы и был знаком, но не так уж и хорошо. И главное, все эти люди, как один, преисполнились вдруг желанием знакомство продолжить и желательно поскорее.
И оттого понеслись приглашать на какие-то именины.
Семейные ужины.
Охоты…
Чтоб их.
- Да? – осторожно произнёс Кошкин, поскольку номер не определялся. – Слушаю?
- Павел? – прожурчал мягкий женский голос, заставив вытянуться. И только потом Кошкин сообразил, что обладательница сего голоса находится очень далеко и вовсе в последние лет тридцать не покидала пределов Предвечного леса.
- Доброго утра, - Кошкин попытался сглотнуть. Во рту было сухо. – Несказанно счастлив слышать…
- Верю, - перебила его Владычица, что вовсе уж было ей несвойственно. – Прости, что беспокою тебя, однако дело… тонкое.
Кошкин отступил к кабинету и дверь за собой притворил. Не то, чтобы подслушивания опасался. Просто вот…
- Если вы о снимках тех, то я впервые вижу эту девушку.
- Славная девушка. Мы счастливы, что Ива-эн…
В её произношении имя Ваньки звучало несколько странно.
- …сделал свой выбор душой.
- А… как вы это поняли?
- Платье расцвело.
- А не должно было?
Вообще-то Кошкин к платью не приглядывался. Девицу да, глянул, отметивши неестественную гримасу её и общую напряжённость, что позы, что взгляда. Будто она сама не понимала, где находится и что делает.
Тихий смех был ответом.
- Соединение мужского и женского начал даёт новую жизнь. Но какова она будет зависит от каждого. Мужчина даёт силу. Женщина принимает.
- И расцветают цветы. Извините.
Кошкин почувствовал, как краснеют уши, потому что вышло донельзя пошло, но то, что у него в голове, было ещё пошлее. Хорошо, что Владычица в эту голову заглянуть не способна.
Наверное.
Стало ещё неудобнее, потому как вдруг да способна.
- Именно, - она улыбалась. – В данном случае цветы… цветы хрупки и капризны. Они расцветают, когда соединяется сила двух душ. И принимает друг друга.
Интересно, а Ванька знал?
Что-то подсказывало, что нет.
- Это знак для всех, что двое нашли друг друга. Для моего народа – это важное событие.
- Но звоните вы не по этому?
- Нет. Я видела сон…
Вот скажи это любая другая женщина, кроме, пожалуй, матушки, Кошкин бы закатил очи и мысленно прикинул бы, сколько ещё придётся потратить времени на выслушивание подробностей этого самого сна.
- Нехороший.
- Ты всегда был понятлив… нехороший. Тёмный. Я проснулась и призвала вёльву. Мы вместе раскидывали кости…