- Очередью, Миха! Очередью глуши… - подскочил Васька и спохватился тут же. – Это… предупредительной… очередью.
Что-то бахнуло.
И потом снова. Громыхнуло. Завоняло разлитым бензином, а потом и вовсе гарью. Впереди, подскочив, кувыркнулся в воздухе военный джип, чтобы рассыпаться от удара о землю. Дымил паркетник, выпуская клубы черной копоти.
- Хватит уже, - Черномор не без опаски приблизился к Мишке, волосы которого шевелились, точно змеи. – А то ещё выйдет чего… не того.
- А того – не выйдет, - поддержал Петрович. – Ишь… хорошо уходят. Но вернутся. А я тебе говорил, что надо вышки ставить.
- Ты мне говорил, что надо силосные ямы копать!
- И ямы. А над ними вышки. Пулемётные. Чтоб силос не воровали. А то ж люди пошли, ни стыда, ни совести.
- Маруся, - Иван чувствовал себя… да отвратительно чувствовал.
Нет, оно, если разобраться, то он не виноват.
Или виноват?
Никто ж не заставлял пить. А он пил. И не пойми что. И потом тоже… пусть даже тут репортёров нет и в газетах о его дури не напишут, но этот факт успокаивал слабо.
На газеты было плевать.
На тех, кто их читает, тоже.
А вот перед Масусей показаться было даже не боязно – стыдно. Будто вот он взял и выходкой своей перечеркнул всё прекрасное, что было. Хотя если подумать, то что было-то?
То-то и оно, что лишь дурь.
То яма.
То дом развалят.
То вовсе коноплёй поля засадят, разрешения не испросивши. А теперь вот и это ещё. И спрятаться бы. Выждать денёк-другой… бабушка вон и за пару часов успокаивалась, но с другой стороны, мало ли что за эти пару часов произойти может?
- Да не боись, - сказал Император уверенно. – И вообще, ей от тебя деваться некуда. Видишь.
И показал блог бабушки.
С поздравлениями.
- Так что цветы в зубы и пошёл извиняться.
Собственно говоря, Иван так и поступил. Цветы или нет, но лозоцвет, сжалившись, не иначе, сообразил ветку с ярко-лиловыми и бирюзовыми листочками, которая выглядела вполне себе оригинально. И ещё чемодан вернул, почти даже целый. Во всяком случае одежда в нём была мятая, но относительно чистая. А что дыры… мода такая.
Иван это себе и повторил.
И вооружившись нечеловеческой решительностью двинулся к конопляному полю. Если что, можно будет соврать, что на него смотреть и пришёл. Согласно возложенным на него обязанностям.
Уколосность там пощупать.
Жирность.
И в целом так…
Маруся стояла на краю поля, глядя на коров и коноплю. И одна…
- Привет, - она повернулась и честно попыталась сохранить спокойное выражение лица, но не вышло. Маруся фыркнула и… расхохоталась. – И-извини.
- Да ничего, - Иван провёл по волосам.
Да как волосам.
Пушок пробивается. И пробиваться будет долго, если это дело не ускорить. Но ускорять пока страшновато. Коноплёвый самогон в организме бродит и поди-ка, пойми, чего из него выбродится.
- Говорят, на упыря похож.
- Есть немного…
- Вот, - он вдруг понял, что понятия не имеет, как дарить цветы. Нет, случалось раньше. Но там букеты из цветочных лавок. Дизайнерские. А тут вот… вот…
Ситуация, главное, дурацкая.
- Извини, пожалуйста, - сказал Иван, хлопнув по коровьей морде, которая к побегу сунулась. – Сам не знаю, что на меня нашло. Ты говорила, что у вас сыр есть. От дури…
- Бывает.
- Продашь килограмм пять?
- Не уверена, что оно тебе надо. Хотя… попробовать можно.
- Ты… не сердишься?
- А должна?
- Понятия не имею. Но мне стыдно. По-настоящему… раньше как-то… не так было. Нет, ты не подумай, что я пью… то есть, пью.
Он окончательно запутался. А веточка лозоцвета обвила Марусино запястье этаким украшением.
- А его укоренить можно? – она погладила листочки.
- Понятия не имею. Не пробовал. Хотя, наверное… а зачем? Он ведь в дом вырастет.
- Ну… можно поставить и дом. Тут Анька предложила ретрит организовать.
- Хорошая мысль.
- Ага… приедут её подписчицы, типа пожить несколько дней. Подышать свежим воздухом. Погулять по конопле в обнимку с коровами… она как это… - Маруся щёлкнула. – Ваккотерапия. Анька сказала, что иппотерапия есть, то есть с лошадьми общение, а у нас с коровами. А корова на латыни…
- Может и получиться. Тогда да… дом будет к месту. Особенно, если такой же… общинный. Я… попробую?
- Попробуй, - согласилась Маруся и слегка покраснела. Иван тоже понял, что краснеет, причём совершенно беспричинно. Зато корова краснеть не стала, томно вздохнула и лизнула в щёку, никак приободрить пытаясь.
- Ты на самом деле прости… я в жизни больше пить не сяду с Сабуровыми. Да и вообще… пьяный маг – горе в семье.
Она снова рассмеялась.
И Иван улыбнулся.
- Волос жаль… - Маруся шагнула навстречу. – Когда ещё отрастут…